— Наслышан, наслышан про ваши коммерческие подвиги, — загудел он, опускаясь рядом. — Давно мечтал познакомиться…
«Не узнал или притворяется? — подумал Степан с тревогой. — Но ведет себя очень натурально. Впрочем, тогда при встрече в порту я был без формы. А мало ли народа проходит ежедневно перед грузовым помощником начальника порта…»
Перед ними на ковре расставили вино, фрукты, восточные сладости.
— За знакомство! — поднял бокал Сычов, пристально и откровенно изучающе глядя на Степана. — Долго присматривался к вам: что за человек, думаю, наш или нет?
— Ну и как? — спросил Степан.
— По-моему, лучшим ответом на вопрос является наша встреча.
— Польщен весьма, — проговорил Степан.
В конце концов, не следует выходить из роли, раз они того хотят. На хитрость надо ответить выдержкой. Пока преимущество на его стороне: он знает, что с ним играют в прятки и собираются использовать, а они — нет.
Дальше разговор пошел торгашеский. Сычов предложил купить партию превосходного заграничного товара. Степан начал отчаянно сбивать цену, сознательно оттягивая время и выжидая, когда его противники перейдут к делу, ради которого все это затеяно. Закончив торг, ударили по рукам.
— Да-а, совсем забыл, — воскликнул Сычов, поворачиваясь к Степану. — Мне ваш спутник нужен на два слова по секрету…
Они с Тутышкиным вышли в соседнюю комнату, плотно прикрыв за собой дверь. «Вот она, ловушка, — подумал Степан. — Во всяком случае, очень похоже на то. Чего от него ждут? Чтобы подслушал? Расчет простой: чекиста не может не заинтересовать разговор двух врагов с глазу на глаз. Что к, господа хорошие, продолжим игру, только карты-то ваши крапленые! Таким шансом нельзя не воспользоваться»
Степан приник ухом к двери и тут же услышал испуганный голос Тутышкина:
— Не хочу с этим связываться!.. Не хочу!.. Динамит доставлю, но дальше увольте!
— В штаны наложил, — язвительно заметил Сычов, — помощнички! Ладно, доставишь груз к железной дороге в район Истербаша и катись к чертовой матери. Как-нибудь сами!.. Преподнесем подарочек совдепии! — «Диверсия в районе Истербаша, — подумал Степан, а зачем?» И вдруг вспомнил!.. Выходя из кабинета Ефремова, он столкнулся с Лагуновым. Тот, наклонившись, прошептал ему: «Велено передать информацию. Все срочно выезжаем на линию. Получена шифровка из Москвы… Двенадцатым скорым едет иностранная торговая делегация. Приказано обеспечить безопасность!..»
Ну конечно! Иностранная торговая делегация! О безопасности ее заботится Москва!..
Дверь открылась. Степан еле успел отскочить. Через минуту они с Тутышкиным уже ехали в пролетке по узенькой улочке. Возле «Иллюзиона» лавочник, натянув вожжи, остановился.
— Мне надо еще дельце одно сотворить без тебя, — сказал он. — Хочешь — подожди, а нет — так езжай по своему желанию. А я потом до дома сам доберусь.
Тутышкин скрылся в ближайшей подворотне.
Первым побуждением Степана было хлестнуть лошадей и мчаться к вокзалу, чтобы предупредить своих. Но он тут же одернул себя. Дурак! От него именно этого и ждут. Даже транспорт предоставили в полное распоряжение. Гони, докладывай, направь оперативников по ложному пути… Диверсия, разумеется, готовится — в этом сомнения нет, но только не в районе Истербаша…
Как бы хорошо предупредить своих! Попросить совета у Ефремова!.. У одного так мало шансов на успех! Но времени, а главное, возможности нет. Нельзя упускать момент, иначе случится непоправимое.
7
Стоял знойный полдень. Все живое попряталось в тени. Ветер с моря утих, и духота навалилась на город. Улица, будто вымершая, насквозь пронизанная жарким дагестанским солнцем, тонула в желтовато-пепельной пыли… Никого! Степан растерянно оглядывался по сторонам… Необходимо поставить в известность своих, медлить нельзя. Но он не мог упустить Тутышкина.
Степан спрыгнул с пролетки и нырнул в подворотню вслед за «хозяином». Теперь Тутышкин оставался единственной ниточкой, которая еще могла привести к цели.
Как он и предполагал, двор оказался проходным. Грузная фигура Тутышкина мелькнула у стены противоположного дома и скрылась за углом. Степан осторожно пересек двор и вышел в соседний переулок.
Преследовать нэпмана, самому оставаясь незамеченным, оказалось делом нелегким. Безлюдье на улицах заставляло Степана держать дистанцию и следить издали, соблюдая меры предосторожности. К тому же Тутышкин при всей его дородности был легок на ногу и ловок.
Раза три Степан его чуть не потерял. Чертыхнувшись, прибавил шагу. Не хватает еще упустить этого борова! Тогда пиши пропало…
Часа два бродили они с Тутышкиным по окраинным улочкам. Несколько раз тот приближался к своему дому и снова уходил от него. Стало очевидно, что его бесцельно водят по городу. Тутышкин даже оглядываться перестал…
Спустившись к морю, Тутышкин потолкался у пирса и двинулся в сторону портовых складов. Его приплюснутая шляпа мелькала между штабелями досок, потом вдруг пропала. Степан бросился вперед, обогнул груду бочек и уперся в гору угля. Обежав ее, увидел узкий проход между рядами ящиков. Не задумываясь, ринулся в проход. Резкий удар по голове свалил с ног. Падая, он подумал: «Вот и влип… Как глупо!» И больше уже ничего не помнил. Вроде бы тащили его волоком, бросили в телегу, повезли по тряской мостовой, накрыв вонючей рогожей…
Очнулся Степан в темноте. Над горами висела луна, приятная прохлада освежала лицо. Телега, на которой он лежал, двигалась медленно, и по тому, как она покачивалась, Степан понял: едут по проселку.
«Куда везут? — подумал он вяло. — Хотели бы прикончить, так давно пора. Значит, еще нужен, пытать будут». От этой мысли бросило в дрожь. Вспомнился боец из отряда, недавно попавший к бандитам в лапы. Как они, гады, над ним издевались! Страшно было потом на парня глядеть.
Степан попробовал высвободиться, но руки оказались туго связанными. Веревка врезалась в тело, кисти занемели, не разогнуть. Внезапно повозка остановилась.
— Привезли? — спросил требовательный голос, показавшийся знакомым.
— Почти два пуда, — послышалось в ответ. — На «иллюминацию» хватит с излишком.
— А взрыватели?
— Не забыли… Как можно!
Речь шла о взрывчатке, предназначенной для диверсии. Теперь-то он узнает все подробности. Но к чему, раз не сможет передать своим!..
— Да, забыл спросить, — раздался тот же голос. — Последнюю партию иранской лак-кожи успели переправить в Ребровую балку?
— Тише, господин! — испуганно воскликнул кто-то, до сих пор молчавший. — Про тайник не надо!
