И здесь очень важная деталь: тот, кто знает, что такое «финал», тот знает, и что такое «начало»; а тот, для кого слово «финал» представляется вещью протяженной, — тот и «начало» определяет с большим трудом. Иными словами, мужчины, которые живут подобно аккумуляторам — т. е. сначала заряжаются, потом разряжаются, а затем снова заряжаются, принципиальным образом отличаются от женщин, которые больше напоминают какой-то вечный двигатель, самозаводящееся, постоянно движущееся устройство.
Женщина, которую все считают холодной, просто еще не встретила человека, который пробудил бы в ней любовь.
Жан де Лабрюйер
Мужская сексуальность — явление дробное, частное, сепарированное от всей остальной жизни мужчины. Тогда как в случае женщины ситуация иная — женщина, | получающая не удовлетворение, а удовольствие от секса, способна испытывать удовольствие и от множества других вещей. От приятного общества, красивой одежды и сластей женщины способны испытывать наслаждение отнюдь не меньшее, чем от хорошего секса. Причем здесь эти вещи в определенном смысле взаимозаменяемы, тогда как у мужчины это вещи абсолютно самостоятельные, и удовольствие от сытного обеда никогда не заменит мужчине необходимое ему удовлетворение сексуальной потребности. Вот и получается, что, в отличие от мужчин, у женщин сексуальность носит разлитой характер, она распространяется на всю их жизнь, в этом смысле женщины значительно более сексуальны, нежели мужчины.
И было бы большой ошибкой думать, что это правило распространяется на одну только сексуальность. Закон всемирного тяготения действует везде, где есть массы, электричество остается электричеством вне зависимости от его происхождения, а трение — это всегда трение, что бы о что ни терлось. Короче говоря, это странное, не вполне понятное различие мужского и женского пола, согласно которому один пол живет, образно выражаясь, от дела к делу, а другой — из дела в дело, в полной мере определяет и психологию полов.
Вердикт природы:
"А кто теперь будет водить?»
Итак, нам уже известно, что у мужчин и женщин оргазмы разные, но одним этим различие сексуальности полов отнюдь не исчерпывается. Дело в том, что мужчины и женщины (т. е. самцы и самки) находятся в разном положении — одни являются стимулом, другие — тем, что реагирует на стимул. То есть одни — самки — предлагаются на выбор, другие — самцы — выбирают. Но так ли это на самом деле?..
Сексуальное поведение самца в природе зависит от того, какие стимулы на него воздействуют: если до его носа донеслись возбуждающие запахи (феромоны), то вне зависимости от времени суток и погодных условий, вне зависимости от того, какое у него настроение и как он себя чувствует, он возбуждается и реализует всю программу действий — ухаживание, борьба с конкурентом, получение согласия, садка и т. п. Самка же становится этим стимулом по причинам, от нее не зависящим, — наступило время, гормоны сами собой взыграли и дали команду соответствующим железам источать соответствующие вещества.
В нашей — человеческой — культуре ситуация изменилась незначительно. Поскольку мы уже давно не ходим на четвереньках, нас уже трудно прельстить грубыми запахами — мы и мочу нюхать не согласны, и иные физиологические запахи не производят на нас должного впечатления. Однако мы придумали то, что называется у нас «эстетикой», т. е. понятием красоты. Понятие это объединяет специфические раздражители наших органов чувств — зрения, слуха, оба-няния. Поскольку природа не позаботилась о том, чтобы эти раздражители были «эстетически выверенными», об этом заботится сам человек — он использует одежду от модных кутюрье, парфюмы и прочее. Женщины оголяют коленки, мужчины качают бицепсы и торсы, в общем, все заняты делом.
Но здесь возникает вопрос: если выбор осуществляется мужчинами, то зачем в этом случае им так утруждать себя? Понятно, хорошая одежда и одеколон — это само по себе приятно, но зачем, скажите на милость, мучить себя в спортзалах и сидеть на диетах (мужчины, знаете ли, очень не дураки на диетах посидеть)? Ответ, как оказывается, лежит на поверхности. Поскольку в отношениях между представителями полов в каждом конкретном случае принимают участие два человека (мужчина и женщина), то выбор, соответственно, производится дважды: сначала мужчина выбирает женщину, а затем женщина выбирает мужчину из числа тех, которые ее выбрали.
Надо признать, что такое положение дел значительно уравняло всех нас в правах. Однако оно поставило женщину в тяжелейшее положение. Мне, например, сотни раз приходилось консультировать женщин, которые стояли перед проблемой, «какого мужчину выбрать», но зато мне не приходят на память случаи, когда бы мужчина занимался и мучился тяжелейшим выбором промеж двух, трех или четырех женщин. Мужчины время от времени оказываются в ситуации, когда им приходится выбирать из двух семей одну, но это выбор именно между семьями, а не между женщинами. «Тут, — рассуждает мужчина, оказавшийся в подобной ситуации, — дети, квартира, знаю я тут все — это „мое болото". А там новая женщина, новые отношения, секс хороший...» Вот и выбирает, но эта альтернатива — вовсе не такой же выбор, как между одним симпатичным мужчиной и другим, менее симпатичным, но, например, более состоятельным.
И вот чем дальше, тем больше мы замечаем эту трансформацию — мужчины все откровеннее пытаются «выставить себя на продажу». Именно они теперь все ощутимее и более чувствуют себя «девицей на выданье». С одной стороны, они должны предлагать своей избраннице наибольшие материальные блага. С другой, в нашем обществе, где женщина — «личность», а потому «имеет право», мужчинам все более и более хочется быть желанными, они хотят быть привлекательными, они все менее и менее потому походят на мужчин. Разумеется, красивый, аккуратный и ухоженный мужчина лучше некрасивого, неопрятного и вонючего субъекта, но речь сейчас не о том, что лучше, а о том, кто из нас — мужчины или женщины — чем дальше, тем больше вынуждены брать на себя бремя выбора.
Женщины все время добивались права выбирать, и, кажется, скоро у них будут для этого все шансы. Но возможность осуществления выбора не находит в их сердцах отклика, напротив, она повергает их в состояние, как сказал бы И. П. Павлов, «раздраженной слабости».
А вот мужская природа, напротив, вполне отвечает этим задачам — производить выбор для мужчины куда меньшая проблема, нежели для женщины. Однако боюсь, что в скором времени мужчины потеряют необходимый для этого навык. И получится, что «верхи не могут, а низы не хотят»...
Дамы выбирают кавалеров!
Но оставим сексологические проблемы до другого раза и давайте задумаемся о том, какие психологические следствия имеет обсуждаемая здесь неприметная, на первый взгляд, особенность мужской и женской сексуальности. Как мы уже могли видеть, женщина, для которой сексуальные отношения — это только один из видов удовольствия (большей или меньшей степени выраженности), пребывает в состоянии хронической нерешительности. А мужчина в определенные моменты своей жизни вообще теряет всякую разборчивость и, возвращаясь, например, из дальнего плавания по морям и океанам, может отпустить такую сентенцию: «Поимеем все, что движется, а то, что не движется, — расшевелим и тоже поимеем» (в действительности эта фраза звучит с чуть большим колоритом непечатного толка). Если же все-таки в нем и возопит какая-то, в целом не свойственная мужскому полу разборчивость, то дело решится, например, «приемом на грудь»: «Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки!» (Должен оговориться, что все сказанное здесь про мужчину действительно только при условии реальной неудовлетворенности мужской половой потребности, что встречается нечасто, а потому и разборчивых мужчин вроде как пруд пруди.)
Мужчина любит обыкновенно женщин, которых уважает; женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Потому мужчина часто любит женщин, которых не стоит любить, а женщина часто уважает мужчин, которых не стоит уважать.
В. О. Ключевский
Так или иначе, но факт остается фактом: нерешительность женщины, ее неготовность принимать решения, ее желание, чтобы решение было принято ее любимым мужчиной, не является ни ее виной, ни недостатком; это следствие внутреннего устройства, за которое конкретная женщина не несет ровным счетом никакой ответственности. Ждать от нее, что она вдруг начнет резко и самостоятельно принимать решения, кардинально менять свою жизнь — это все равно что ждать от Земли, что в какой-то момент та покинет свою орбиту и отправится искать удачу где-нибудь в другой галактике. Мужчина, который по самой своей сути всегда озабочен решением проблемы удовлетворения, — напротив, субъект, которому на роду написано принимать решения. Но тут возникает одна существенная сложность; ведь он может начать принимать решения именно так, как ему на роду написано (надеюсь, вы догадываетесь, что я имею в виду), а может принимать решения и под руководством здравого смысла, что, как оказывается, вещи совершенно разные...
