Читаем без скачивания Батумский связной - Наталья Александрова

– Я ждал тебя, – сказал Вэнс, – пойдем наверх.

Лиза дернула плечом, но пошла.

– Как прошло вчера свидание с Морли? – спросил Вэнс, запирая за собой дверь Лизиной комнатки.

– Удачно, – ответила Лиза.

– Когда он придет в пятницу?

– Пораньше, хочет успеть перед приемом в миссии.

– Успеет, – злорадно, как показалось Лизе, произнес Вэнс.

Он подошел к Лизе очень близко, рассматривая ее пристально. Определенно в девчонке появилось что-то новое. Возможно, это от того, что сегодня на ней надето не турецкое платье, а приличный костюм, в котором она выглядит как благородная дама. Но хороша, очень хороша. Приодеть бы еще получше, камешки в уши и на шею – будет очаровательна! Жаль, что придется с ней расстаться. Но рисковать нельзя – слишком много знает…

Заметив, что в глазах его появилась жадная похоть, Лиза стиснула зубы и спокойно сказала:

– Господин Вэнс, раз уж у нас с вами установились деловые отношения, то избавьте меня от всего остального.

– Я тебе не нравлюсь? – Он приблизил свое лицо и оскалил зубы.

– Вы мне отвратительны, – ответила Лиза и невозмутимо добавила: – Но хорошо, что вы зашли, нам нужно поговорить о деньгах.

– Вот как? – Вэнс поднял брови.

– По моим предположениям, вы задумали нечто очень серьезное, связанное с мистером Морли, – сказала Лиза, тщательно подбирая слова. – Стало быть, я очень рискую, ведь меня видели в миссии, и вообще он часто сюда приходит. А опыт всей моей жизни говорит мне, что если рисковать – то не даром.

– Ты хочешь денег?

– Да, денег, – кивнула Лиза. – И много.

Вэнс задумался. Он не ошибся, девчонка изменилась. Исчезло равнодушие, она перестала увлекаться гашишем, теперь она производит впечатление человека, который твердо знает, чего хочет.

– Я же сказал, что заплачу.

– Разумеется, заплатите, – спокойно кивнула Лиза. – И сделаете это сегодня, пока я вам нужна, потому что потом, когда в пятницу вы сделаете все, что хотели, вряд ли от вас можно будет что-нибудь получить.

«Кое-что ты от меня в пятницу получишь», – злорадно подумал Вэнс и спросил:

– Сколько ты хочешь?

– Десять тысяч турецких лир, – отчеканила она.

– Ого! – Вэнс поднял брови. – Откуда же я возьму тебе сейчас столько денег?

– Я подожду до вечера, – согласилась Лиза. – Если к девяти часам вы не положите на этот столик десять тысяч турецких лир, я приму меры.

– Пойдешь в полицию? – усмехнулся господин Вэнс.

– Нет, я обо всем расскажу мистеру Морли. Поверят мне в миссии или не поверят, но Морли никак не сможет прийти сюда в пятницу, и весь ваш тщательно продуманный план сорвется.

Опять он уставился на нее в упор. Но Лиза совершенно спокойно выдержала его взгляд.

– Хорошо, – медленно кивнул Вэнс, – вечером деньги будут у тебя.

Борис спустился по каменным ступеням кофейни Сандаракиса. Тот же сладковатый туман, запах кофе, опиума и кальяна, та же разноплеменная публика, но с появлением Ордынцева в кофейне ненадолго наступила тишина. Ни один торговец не подошел к нему, никто не предлагал сомнительной коммерции, вокруг Бориса образовалась пустота, полоса отчуждения. Посетители кофейни шарахались от него как от зачумленного.

Не обращая на это внимания, Борис направился к слепому турку, который, как всегда, дремал в углу со своим кальяном.

– Салям, эфенди, – вежливо обратился Борис к старику, – я пришел поговорить с вашими друзьями.

Старик, услышав его голос, удивленно поднял к нему слепые белые глаза и прошамкал беззубым ртом:

– Шам пришел?

Затем, видимо, смирившись с непостижимостью поступков этих странных русских, он щелкнул пальцами. Дверца в стене отворилась, оттуда, как и в прошлый раз, высунулась волосатая лапа, Бориса втащили в темноту. Как и прежде, несколько минут его тащили, толкали, и наконец он оказался в каморке, освещенной тусклой масляной коптилкой, среди злобных бандитских физиономий. Но если в прошлый раз Бориса встретили здесь с веселым злым любопытством, то сейчас злобы вокруг прибавилось вдесятеро, а весельем и не пахло.

Возле Бориса появился рыжий пузатый карлик Черевичка с огромным кривым ножом в руке и, задыхаясь от злобы, пропищал:

– Ну, золотой-серебряный, что скажешь? Мало тебе, что Исмаила разменял, еще за чьей-то душой пришел?

– Что ты с ним болтаешь, Черевичка? – послышался глухой бас из-за угла. – Кончай его без разговора, да зашьем в мешок!

Стараясь сохранить внешнее спокойствие, Борис заговорил:

– Господа бандиты, я к вам сам пришел, стало быть, у меня есть что вам сказать. Так будьте любезны, сначала выслушайте. А уж потом решайте, что со мной делать.

В комнате воцарилась на несколько мгновений напряженная тишина. Черевичка проверил пальцами лезвие ножа и поводил вокруг круглыми выпуклыми глазами, стараясь угадать настроение своих товарищей.

– Пусть говорит, – пробасил тот же голос, который минуту назад настаивал на немедленной казни, – пускай говорит, послушаем, какую пулю он отольет, в расход пустить гада всегда успеем.

– Разумные слова, – кивнул Борис в темноту, – в расход пустить меня вы всегда успеете, было бы за что.

– За Исмаила! – злобно пропищал снизу Черевичка.

– Господа бандиты, уважаемого Исмаил-бея, да будет мир и покой его праху, – театрально заговорил Борис, надеясь, что так будет доходчивее, – убил вовсе не я. Сами посудите, я искал его долго, плыл аж из самой Феодосии, добивался встречи – и для чего? Чтобы убить его, не успев перемолвиться парой слов? Да сами сообразите: Исмаил-бей был человеком ловким, сильным, опасным – разве мог я справиться с ним?

Среди бандитов начались негромкие разговоры: хоть и с трудом, но доходило до них очевидное. Исмаил-бей был для них непререкаемым авторитетом, полубогом, и тут вдруг его прирезали как ягненка. Да еще кто? Какой-то чужак, русский… И хоть на вид он выглядел довольно крепким, но не было в его глазах той звериной повадки, по которой узнают друг друга лихие люди. Так что последний аргумент Бориса показался бандитскому собранию убедительным.

– Кто же убил его? – послышалась из угла саркастическая реплика. – Вы там были вдвоем! И почему же ты тогда сбежал, если не убивал Исмаил-бея?

– Господа бандиты! – Для большей убедительности Борис прижал руки к сердцу. – Представьте, что вы застали бы меня возле трупа. Вы бы меня на клочки разорвали, не дав и слова сказать в свое оправдание! А кто убил – возможно, вы сами ответите. Когда мы разговаривали с Исмаилом, светильник внезапно погас, в темноте я услышал звуки борьбы и кто-то прошипел, как змея, «Шейс-с» – видимо, Исмаил сумел ранить его стилетом. Больше я ничего не слышал, а когда сумел осветить комнату, Исмаил-бей был уже мертв. Клянусь вам, то, что я говорю, – чистая правда. Вы ведь видели в тот день, что на стилете Исмаила была кровь? Он ранил своего убийцу, а у меня нет свежих ран и царапин, можете проверить.

Бандиты загалдели, обсуждая слова Бориса. Гул голосов был не такой враждебный, как вначале. Желая поскорее склонить колеблющуюся чашу весов в свою пользу, Борис выложил последний, хотя и крапленый козырь:

– И вот что я нашел тогда, возле трупа Исмаил-бея! – Он раскрыл ладонь и показал зажатую в ней булавку для галстука с маленькой черной жемчужиной.

Бандиты, отпихивая друг друга, проталкивались к нему, чтобы рассмотреть булавку. Как и во всяком другом случае, вещественное доказательство оказалось убедительнее любых слов.

– Вэнс, – прозвучало глухо.

И следом послышались выкрики из разных мест:

– Вэнс! Вэнс! Вэнс!

– Вы сами назвали это имя, – негромко произнес Борис.

Несмотря на тихий голос, бандиты его слушали и смотрели на него более благожелательно, чем прежде.

– У меня есть к вам деловое предложение, господа бандиты, – начал Борис, но, начав свою речь обращением ко всему воровскому сходу, он выделил среди окружающих его физиономий самую зверскую, внутренним чувством определив лидера, и обратился уже к нему: – Нельзя ли переговорить с вами с глазу на глаз?

– У меня от ватаги секретов нету! – отрезал бандит, но в ответе его не чувствовалось окончательной враждебности.

– Упаси Боже, никаких секретов! Просто вопрос тонкий и отчасти денежный, так что удобнее было бы именно с вами его обсудить.

Борис знал по опыту последних страшных лет, что, столкнувшись с любым опасным угрожающим сообществом – будь то толпа пьяных матросов, или шайка зеленых, или разбойничья ватага, или даже стая озверевших и одичавших с голоду собак, – нужно выделить в этой банде лидера – обычно это просто самая угрожающая личность – и разговаривать уже только с ним, стараясь польстить его самолюбию, подчеркивая свое к нему уважение и отличая его от остальной злобной массы: они, мол, тупая сволочь, но мы-то с вами, умные люди, знаем, чего хотим… Обычно такое срабатывало, и сейчас тоже звероподобный бандит с огромным животом и длинными волосатыми лапами мигнул своим соратникам и уединился с Борисом в укромном уголке.