— Вы позволите вас пригласить, госпожа Блэр?
Хрипловатый, едва знакомый голос вывел меня из состояния ступора. Словно до сих пор я была окружена вакуумом, а теперь пустота снова наполнилась яркими цветами камзолов и платьев, звуками музыки, запахами дамских духов.
— Йоланда, — поправила я, подавая Кейлу руку в тот самый момент, когда Итан открыл было рот, чтобы ко мне обратиться.
И мы с деканом факультета стихий проследовали к центру зала, чтобы пополнить ряды танцующих. Итан исчез из поля моего зрения, но я успела заметить Орвина, который, оказывается, тоже успел подойти совсем близко и теперь провожал нас с Кейлом разочарованным взглядом. Хотел обсудить какую-то очередную деталь расследования, что ли? Ну, так времени ещё предостаточно, да и обязательно ли заниматься этим на балу?
— Как вам здесь нравится?
Декан начал разговор весьма традиционно, но почему бы и нет? В сущности, как ещё беседовать с малознакомыми людьми? Я мысленно отметила, что ведёт он хорошо, и нарядный камзол синего цвета весьма ему шёл, прекрасно гармонируя с цветом глаз… Смотрелся наряд не так идеально, как на придворных, менее кричаще и менее…кукольно, что ли? Иными словами, на общем фоне Кейл слегка выделялся, и то же самое можно было сказать о его коллегах. Но мне это нравилось.
— Не знаю, — честно призналась я. Мы ненадолго разошлись в танце, сменив партнёров, и это дало мне время додумать свой ответ. — Не так плохо, как я опасалась, но странно. Непривычно. Как будто я вернулась в прошлое при помощи магии. Я изменилась, а здесь всё по-прежнему. Если вы понимаете, что я имею в виду.
— Отлично понимаю. Некоторые события меняют нас так сильно, что, кажется, весь мир обязан измениться вместе с нами. Но жизнь идёт своим чередом, как бы мы к этому ни относились.
— Верно. — Я обошла вокруг партнёра, касаясь его руки кончиками пальцев. — А вы часто здесь бываете?
— Нет. — У него была такая приятная улыбка, что я невольно улыбнулась в ответ. Итан совершенно вылетел у меня из головы. — Высшее руководство института приглашают только на самые пышные торжества, раза три в год. К тому же до недавнего времени я был простым преподавателем.
— А простым преподавателям вход во дворец закрыт?
— Конечно. Приглашения высылают только ректору и деканам. И то, по-моему, неохотно. Дань старой традиции. — Он склонился к самому моему уху, благо танец в данный момент это позволял. — Никто не получает от этого удовольствия. Королевской семье не нужно присутствие простолюдинов, какими бы они ни были образованными. А мы чувствуем себя некомфортно в здешней помпезности. Но нельзя же отказывать, когда на бал зовёт сам король!
— И все страдают, — со смешком заключила я.
— Жизнь суть страдание, — тоном заправского проповедника провозгласил Кейл.
— Точно, — нарочито серьёзно подхватила я. И интимным шёпотом добавила: — Особенно когда танцуешь на каблуках.
— Это так плохо? — сочувственно спросил он.
— А вы попробуйте как-нибудь, — посоветовала я. — Только не при студентах.
Декан факультета стихий рассмеялся, запрокинув голову. Определённо, с ним я чувствовала себя весьма комфортно. Значительно комфортнее, чем с тем же Орвином.
— На самом деле, всё совсем неплохо, — справедливости ради признала я. — Во всяком случае, я вроде бы ни разу не оступилась, несмотря на многолетний перерыв.
— Вы отлично танцуете, — галантно заверили меня.
— Подлизываетесь?
— Конечно. Вы покорили сердца всего института. Как я мог устоять? Декан должен быть на одной волне со студентами и коллегами.
— Кстати про институт! — вспомнила я, проигнорировав комплимент. Кейл умеет быть галантным, но я — не покорительница сердец, так к чему зацикливаться на пустых словах? — Почему моё выступление так хорошо приняли?
— А почему бы нет? — удивился он. — Вы всё сделали качественно и зрелищно.
— Да, но сутью номера был побег из тюрьмы. И личность моя не должны бы способствовать симпатии. Было бы логичнее, если бы публика начала швыряться камнями.
— Ах, это! — Его лицо приняло серьёзное выражение. — Как бы точнее объяснить, особенно с учётом…цензуры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кейл многозначительно обвёл глазами зал, но в этом не было необходимости: я и так понимала, что посторонних ушей здесь, мягко говоря, немало. Танец закончился, мы, как и полагалось, поклонились друг другу. Декан взял меня под руку и повёл в направлении диковинных деревьев, росших в крупных горшках. Там можно было продолжить разговор в относительном уединении — насколько оного вообще реально добиться на балу.
— Видите ли, Институт магии и стихий всегда был несколько обособлен. В прежние времена его можно было считать эдаким государством внутри государства. У королей была официальная власть и армия, у учёных — маги, и этим двум силам приходилось считаться друг с другом. Сейчас институт уже не так автономен, возможно, потому, что сильных магов стало меньше. Но инакомыслие нашему заведению всё равно свойственно. Не все решения эльмиррского правительства находят одобрение в глазах студентов. — Он выразительно пошевелил бровями, давая понять, что высказался бы значительно более радикально, если бы не обстоятельства нашей беседы. — В прошлую нашу встречу я сказал вам, что мы не занимаемся воспитанием. Это и верно, и не верно одновременно. Мы воспитываем в своих подопечных учёных. А знаете, кто такой учёный в первую очередь?
Я сложила руки на груди и попыталась разгадать загадку, чувствуя себя пресловутой студенткой, не подготовившейся к экзамену. Вроде бы и должна знать ответ: магистр, как-никак, и не из последних. Но пойди сообрази так сразу. Определённо в обществе Кейла мне было интересно.
— Тот, кто много знает? — предположила я.
Он с улыбкой покачал головой.
— Многое умеет на практике? — выдвинула я очередную гипотезу.
— Учёный — это в первую очередь тот, кто имеет своё, независимое мнение, — пояснил свою мысль декан. — И эта способность не может ограничиваться наукой. Она распространяется на все прочие сферы жизни. В том числе и на политические взгляды.
— Можете не продолжать.
И так было понятно, что многие студенты — а также, вероятнее всего, преподаватели, были не в восторге от правления его величества Эдбальда. Упрекнуть их в этом я не могла, поскольку была всецело на их стороне. Быть может, мне самое место в институте?
Кейл благодарно кивнул.
— Тогда, с вашего позволения, я сразу перейду к Дню открытых дверей. Вы ведь заметили, как быстро распространяются у нас слухи?
Я насмешливо вздёрнула бровь.
— Так вот, к моменту вашего выступления все — ну, или очень многие — уже знали, кто вы такая и какова ваша история. Дело ведь было громким, требовалось лишь его вспомнить. Мелькали сведения и о том, что вы — наша выпускница. — Он приподнял и снова опустил плечи в уже знакомом мне неуверенном жесте, из-за которого казался чуть-чуть виноватым и беззащитным. — Этого было достаточно. В вас увидели символ. Маг, вышедший из стен института, достигший невероятных высот — и…ну, скажем так, неоценённый правительством. Вашим побегом восхищались намного сильнее, чем выступлением, — хотя оно, поверьте, было отличным, — поспешил добавить он, выставив ладони вперёд. — Если бы кто-нибудь бросил в вас камень, боюсь, зал разорвал бы этого бедолагу на куски.
Я нервно рассмеялась.
— При случае объясните своим студентам, что символ из меня так себе. Я совершенно эгоистичный человек, даже не стесняющийся в этом признаться. И поступки мои продиктованы личными интересами. Так что сбежала я вовсе не с целью кому-то что-то доказать, а просто…просто чтобы сбежать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я принялась оглядываться, вытягивая шею, чтобы охватить как можно большую часть зала.
— Вы что-то ищете? — полюбопытствовал Кейл.
— Да, — подтвердила я, не прерывая поисков. — Здесь только что проходил лакей с подносом. Хочу выпить вина. Один бокал, а, может, и два. Без алкоголя сложновато как следует осмыслить то, что вы сейчас рассказали.
