Как и советовала леди Вентворт, когда герцог вернулся и объявили об ужине, Мирисса (как, впрочем, и все остальные) ни словом не обмолвилась больше о призраке, и беседа, оживлявшаяся искрометными остротами, которыми обменивались мужчины, касалась только предстоящего празднества цветов.
Глядя на герцога, величественно восседавшего во главе стола, Мириссе казалось, что сумрачное облако омрачает его лицо, и она спрашивала себя, замечает ли это кто-либо еще.
Дельфина, сидя рядом с ним, естественно, прилагала все усилия, чтобы заставить его забыть о неприятном инциденте, произошедшем перед обедом.
Она превзошла себя, речь ее так и искрилась остроумием, и все на том конце стола смеялись над ее шутками. Нириссе казалось, что сестра так и лучится внутренним светом.
После обеда дамы удалились в гостиную, дабы обсудить, какие цветы они наденут.
Слушая их, Нирисса сообразила, что между дамами возникает настоящее соревнование по поводу того, кто будет изображать лилии, розы, гвоздики и другие эффектные цветы.
Дельфину почти не было слышно, и по выражению ее глаз Нирисса поняла: сестра задумала нечто особенное, что превзойдет все ожидания других.
Поскольку никто не обращал на нее никакого внимания, Нирисса выскользнула из гостиной в коридор, решив заглянуть в те из комнат, в которые она еще не заходила, в надежде отыскать секретер, привидевшийся ей во сне, а в нем — потерянный венок.
Она все еще могла явственно представить его себе. Он мало чем отличался от тех многочисленных шкафов с выдвижными ящиками, которые она уже встречала в Лине, хотя ей еще не представился случай осмотреть многое помимо тех комнат, в которых располагались гости герцога на этом домашнем приеме.
«Гранд тург, как она про себя именовала полный осмотр замка, должен был состояться завтра, когда герцог обещал показать ее отцу старую часть Пина и особенно помещения, не подвергавшиеся изменениям на протяжении столетий.
Еще по приезде Нирисса узнала, что вечерами свечи зажигаются по всему дому, чтобы никому не приходилось нащупывать свой путь в темноте.
Об этом ей рассказала Мэри, когда помогала одеваться, и Нирисса тогда воскликнула:
— Но это же крайне расточительно!
— Да, мисс, тем более свечи такие дорогие, но все же его сиятельство — очень богатый человек!
Двигаясь по коридору, Нирисса заглядывала сначала в одну комнату, потом в другую, и хотя ей попадались самые разные шкафы, шкафчики и секретеры — полированные, французские, с резьбой по дереву, инкрустированные слоновой костью и драгоценными вставками, — ни один из них не был в точности таким, как тот, который она видела в своем сне.
Затем она подумала, что, конечно же, мебель должна была переставляться во все эти годы. Кроме того, несчастная невеста после сцены с женщиной, бывшей когда-то предметом страсти герцога, которая произошла внизу, видимо, поднялась в свою спальню, находившуюся где-то наверху.
Поэтому Нирисса взошла по другой лестнице и оказалась на том этаже, где, как она знала, располагались парадные спальные комнаты, а также картинная галерея.
Она уже слышала о том, насколько великолепна была эта галерея, а ее отец в течение всего дня, пока они смотрели лошадей, несколько раз говорил ей, как нетерпеливо он ожидает увидеть картины герцога.
Галерея оказалась очень большой, по всей длине освещенной хрустальными люстрами. Помимо этого, на стенах висели канделябры с зажженными свечами.
Очарованная представшим зрелищем, Нирисса с восхищением рассматривала работы Ван Дикса, потом подошла к нескольким портретам красивых женщин, выполненных сэром Питером Пели. Она знала, что все они относились ко временам царствования Карла II.
» Вот тут, — подумала девушка, — можно увидеть лицо несчастной невесты из моего сна «. Но потом засомневалась, был ли портрет этой женщины, ведь она только-только успела стать герцогиней Линчестер.
Она стояла перед одним из портретов, пытаясь обнаружить хоть какое-то сходство с плачущей невестой, снимавшей венок с головы.
Но не столько глаза, сколько какое-то внутреннее чувство подсказало ей, что изображенное на портрете лицо не было похоже на девушку из ее сна.
Переходя к другому портрету, она услышала шаги. Кто-то шел по галерее по направлению к ней.
Сердце ее судорожно заколотилось, когда, обернувшись, Нирисса увидела герцога.
Чувствуя себя ребенком, застигнутым врасплох за каким-то проступком, девушка ждала его приближения, стиснув руки и пытаясь унять отчаянно бьющееся в груди сердце.
Все время, пока герцог шел к ней, с его лица не сходило мрачное выражение. Приблизившись, он не сказал ни слова, только молча встретил взгляд ее испуганных глаз, поднятых к нему.
Спустя какое-то время Мирисса проговорила:
— Я… мне очень жаль… простите меня!
— За то, что вы здесь? — переспросил он. — Вы не должны просить за это извинения.
— Мет… нет… не поэтому… простите… что… огорчила вас… Я не хотела.
— Я знаю.
Какое-то время они стояли молча, глядя друг на друга. Потом герцог заговорил:
— Можете ли вы поклясться всеми святыми, что никто не рассказывал вам раньше историю невесты моего предка или о том, что произошло в день их свадьбы?
— Я клянусь! — сказала Нирисса. — Это был… только сон… Я и не предполагала, будто он имел особое значение.
— И теперь вы пришли сюда посмотреть, нет ли здесь изображения женщины, похожей на виденную вами тогда ночью, во сне!
— Возможно, мне не стоило так поступать, — сказала Нирисса, — если вас это… сердит.
— Я ничуть не сержусь, — ответил герцог, — я крайне заинтригован, и, безусловно, мне интересно, нашли ли вы здесь то лицо, которое искали.
Нирисса покачала головой.
— Пока нет, — призналась она, — на самом деле я подумала, что маловероятно, чтобы эту женщину рисовали прежде, чем она стала герцогиней.
— Я и сам так думал. Но стоило убедиться, что ее нет среди других прекрасных герцогинь Линчестер.
Наступило молчание, которое прервал герцог, словно с трудом выговаривая слова:
— Думаю, в этом случае мы должны искать тот секретер с выдвижными ящиками. Но венок искали, как я полагаю, в каждом поколении моей семьи и всегда обманывались в своих надеждах найти его.
Нирисса отвела взгляд в сторону. Потом, помолчав немного, заговорила:
— Вы, возможно… считаете… дерзостью с моей стороны… наверное… я вмешиваюсь… не в свое дело… которое совсем меня не касается… Но я не могу избавиться от чувства… будто… должна существовать причина… почему именно мне приснился тот сон…
— Вы думаете, бедный маленький призрак из прошлого пытался что-то рассказать вам?
