Читаем без скачивания Нулевой цикл. Научно-фантастические рассказы - Борис Фрадкин

Способностями Тоня Зенцова похвастать не могла, на физмат поступила лишь после второго захода. Училась трудно. Надежды остаться при кафедре физики, где можно было бы экспериментировать с водой, не оправдались. После окончания университета она преподавала математику в средней школе. Спустя четыре года повезло — прошла по конкурсу на должность ассистента в политехнический институт.

Одного в ней было хоть отбавляй — упрямства. Она и на кафедре математики занималась поисками своей призрачной воды, благо в ее распоряжении находилось изрядное разнообразие ЭВМ. А сколько бумаги она изводила! Сколько времени отнимала от сна, продираясь сквозь джунгли ультрасовременных понятий квантовой механики! Считала снова и снова, составляла одно уравнение хлеще другого.

А годы шли. Антонида Зенцова постепенно превращалась из миловидной мягкосердечной девушки в волевую, рассудительную женщину. Провалив защиту кандидатской диссертации, она долго и упрямо добивалась права на повторную защиту.

И доказала-таки принципиальную теоретическую возможность перевода обыкновенной воды в изотопное сверхрастворяющее состояние. Пришла пора создавать действующую установку. Но какую установку! — с использованием криогенных генераторов, сверхплотных магнитных полей, сверхпроводимости… А она-то и обыкновенным паяльником никогда в жизни не пользовалась, к осциллографу не знала с какой стороны подойти.

Ученый совет ее заявку посчитал несерьезной и в план исследовательских работ не включил. Это значило, что она не получит ни копейки и может не рассчитывать на рабочие площади…

После мучительных раздумий Зенцова не нашла ничего лучшего, как обратиться за содействием в… строительно-монтажное управление! Ее намерение вызвало веселое оживление на кафедре. И декан, и проректор, к которым она обратилась за рекомендательным письмом, со всей возможной тактичностью пояснили ей, почему не могут подписаться под таким документом: ее затея равносильна предложению заводу комбайнов внести свою лепту в изготовление скрипок.

Тогда Антонида Дмитриевна на свой страх и риск отправилась к инженеру управления. Тот, нетерпеливо выслушав ее (его ждали дела!), не выбирая мягких выражений, указал на дверь.

И только когда она принесла чертежи установки (выполненные ею не очень качественно, без всякого соблюдения стандартов), когда положила перед ним на стол экономические расчеты, этот грубиян и сухарь, вдруг ни слова не говоря, не урезая ни одного рубля из довольно приличной запрашиваемой ею суммы, размашисто подписался на проекте договора, Антонида Дмитриевна, конечно, знала — не из своего кармана будет оплачивать главный инженер расходы на исследования, есть в управлении особая статья расходов на заключение договоров с разными НИИ. Но знала она и другое — у строительной организации куча других, более насущных проблем, нежели ее гипотетическая изотопная вода. Горелик же предпочел Зенцову.

Более того, сам переговорил с ректором института, и Зенцовой выделили в институте не большую, не очень удобную, но отданную в ее полное распоряжение комнатушку. В дальнейшем каждая ее заявка на получение материалов, инструментов, аппаратуры удовлетворялась немедленно, стоило только получить визу Горелика.

Подсознательное чувство нашептывало Антониде Дмитриевне, что этот человек, живущий прозаическими потребностями сегодняшнего дня стройки, не ради собственной прихоти снизошел на такие милости. Похоже, он угадывал в ее изотопной воде такие возможности, о которых она и в мечтах своих не помышляла.

Единственное, что постоянно угнетало Антониду Дмитриевну, так это грубость и невыдержанность главного инженера. Как человек он стал ей неприятен с первых же минут общения. Она по возможности избегала его. А в душе испытывала несказанную признательность — подобно могучему грейдеру, Горелик раздвигал перед Зенцовой все препятствия, которые ей в одиночку с ее уступчивой и сговорчивой натурой никогда бы преодолеть не удалось.

Получив в свое распоряжение расходную статью, Зенцова смогла сколотить маленький штат исследователей, пригласив в качестве совместителей научных сотрудников с кафедры низких температур и с кафедра электроники.

За все время, пока создавалась установка, Горелик ни разу не заглянул в лабораторию, ни разу не потребовал от Зенцовой отчета. И только при встрече сквозь сильные стекла очков на нее пристально поглядывали по-детски светлые голубые глаза.

И вот испытание установки прошло более чем успешно. Оно на взгляд Антониды Дмитриевны превзошло все ее самые смелые ожидания. У нее прямо-таки дух захватывало, все в ней пело, и как она ни старалась оставаться внешне невозмутимой, улыбалась и встречным, и своим мыслям, и своему отражению в зеркале. Не будучи тщеславной, она все-таки подумывала и о той известности, которую принесет ей изотопная вода.

Итак, все шло самым наилучшим образом.

Придя на кафедру, Антонида Дмитриевна тотчас села к телефону, чтобы позвонить Горелику, как они вчера условились.

Вместо Горелика ответила его секретарша.

— Льва Кирилловича срочно вызвали на строительную площадку, — сказала секретарша, — туда, где вы вчера проводили с ним испытания.

— Что-нибудь случилось? — насторожилась Антонида Дмитриевна.

— Похоже на то. Во всяком случае, Лев Кириллович прямо рвал и метал, вас поминал недобрым словом.

Антонида Дмитриевна попросила заменить ее на лекции, вызвала такси и отправилась на строительную площадку. Там вокруг серого наплыва, похожего при дневном свете на разлитый и застывший бетон, стояли самосвалы, ковшовый экскаватор, два грейдера и клин-баба. На самом наплыве отчаянно галдели строители, человек восемь, или десять во главе с Гореликом и Байдиным.

— Явилась не запылилась, — зло приветствовал ее главный инженер. — Радуйтесь на свою работу.

Он потопал сапогом по поверхности наплыва, и подкова его каблука зазвякала, будто била по металлу. Прораб нулевого цикла Байдин, часто моргая белесыми ресницами, пояснил:

— Камешек образовался, Антонида Дмитриевна, ой-ой! Ни грейдер, ни ковш, ни даже клин-баба не берут. А нам же котлованчик рыть нужно. Без котлованчика, ну никак нельзя.

Горелик собрался что-то добавить к словам Байдина, но бешенство его было так велико, что он только остервенело разрубил воздух кулаком и, повернувшись спиной, пошел прочь.

Антонида Дмитриевна внутренне похолодела. Не обладая достаточным опытом исследователя, особенно в такой нетронутой области, она слишком поспешила. Следовало пригласить химиков, проанализировать свойства осадка, а не выходить сразу на строительную площадку. Но ей так не терпелось предъявить Горелику обещанную сверхэкономию.