Все японские моряки-подводники были молоды, и это объясняет многое, поскольку «надо быть молодым, чтобы суметь погибнуть с самообладанием», утверждает старый французский подводник Морис Гюер.
Атака на Пёрл-Харбор
В июне 1941 года на верфи Сасэбо, расположенной на восточном побережье Кюсю, со стапелей была спущена подводная лодка водоизмещением 2180 тонн, это была I-24. Офицеры, присутствовавшие на церемонии, увидели на кормовой части верхней палубы пять огромных крюков, довольно необычное оборудование для подводных лодок, чья верхняя палуба совсем не имела надстроек.
Вскоре после этого лодка стала совершать испытательные выходы в море (капитан-лейтенант Хириси Ханабуса). Офицера по торпедному вооружению звали Мотицура Хасимото. Хорошо сложенный молодой офицер имел за плечами суровую подготовку. С большим проворством он мог скользнуть в люк и так же ловко вскарабкаться по трапу наверх. В течение полугода Ханабуса и Хасимото обучали свой экипаж и испытывали то, что поставляла верфь. «Результаты испытаний были довольно удовлетворительными»3, – писал Хасимото, не подозревая, с какими авариями и сложностями предстоит столкнуться его экипажу на лодке.
11 ноября 1941 года I-24 была придана 3-й флотилии первого подводного флота в Курэ, подчинявшейся капитану 1-го ранга Сасаке. В расположенном неподалеку доке инженеры и рабочие завершали последние работы на подлодках, имевших очень малые размеры – длину 15 метров и два торпедных аппарата в носовой части. Повсюду велась оживленная работа, атмосфера была напряженной. Каждый подчеркнуто выставлял напоказ свою любовь к отечеству, веру в победу, несмотря на то что некоторые могли говорить о том, что состав и мощь американского флота никто не знает. Многие офицеры понимали, что Япония вынуждена импортировать каучук, горючее и редкие металлы, в то время как большая Америка обладала почти неисчерпаемыми источниками сырья.
Многие японские подводные лодки были оборудованы для транспортировки небольших самолетов. Ангар и катапульта размещались на палубе. Их удалили, и на освободившемся месте были размещены огромные крюки, которыми еще при строительстве была оборудована I-24.
16 ноября все экипажи были отозваны из увольнений, а командиры вызваны к командующему первым подводным флотом. Капитан 1-го ранга Сёдзиро Иора только что вернулся из штаба Верховного командования объединенного флота в Токио и тут же был окружен офицерами, которые забросали его вопросами.
– Мы разработали план большой операции, однако он должен остаться в тайне. Я не имею права говорить об этом и прошу не задавать мне никаких вопросов, – сказал он.
Затем Иора рассказал о сложной международной обстановке и перешел к вопросу о подготовке к выходу в море, к которому подводные лодки должны были приготовиться в течение 48 часов. Все шло так, как это бывает вечером накануне сражения.
«Было начало ноября, – пишет Иора, – и горы Кюсю укрывали облака. При взгляде с моря на эти горы открывался величественный контраст между голубым небом и желтой листвой. Моя родина, маленькая деревня, находилась по ту сторону хребта, и поэтому я так любил эти горы. Понимал ли я тогда, что вижу их в последний раз?»
Два молодых старших лейтенанта ВМС днем ранее покупали туалетную воду в одной из лавок в Курэ. «По традиции самураев мы хотели, прежде чем умрем, обрызгать этой водой наши тела, подобно цветам вишни», – сказали Сакамаки и Акира Хироу, двое товарищей, одногодки и командиры сверхмалых подводных лодок, предназначенных для того, чтобы жертвовать собой4.
Как и у немцев, у японцев восторженность иногда смешивается с истеричностью, и «иногда роза купается в бокале, полном крови».
На палубах больших подводных лодок к большим швартовочным крюкам были привязаны по одной сверхмалой лодке, и первый подводный флот, возглавляемый командиром I-8 Иорой, вышел в море. Они направлялись к Саёки, маленькому рыбацкому порту на острове Кюсю, лежащем в проливе Бунго.
Поскольку оттуда не исходило опасности быть обнаруженными, экипажи получили разрешение сойти на берег. Само собой, многие воспользовались случаем злоупотребить сакэ.
Вечером 18 ноября подводные лодки покинули места якорных стоянок, для того чтобы соединиться в заливе Танран, у Эторофу, маленького острова на севере Японии. 22 ноября было собрано все оперативное соединение флота…
На палубе I-24 находилась сверхмалая подводная лодка старшего лейтенанта ВМС Сакамаки. В черную как смоль ночь командир лодки Ханабуса обнаружил силуэт большого корабля совсем близко от его лодки. Он не знал, был ли это войсковой транспорт или торговое судно. Из соображений предосторожности он отдал команду на погружение, чтобы никто не заметил крохотные подлодки, которые он везет с собой. Они выглядели как рыбы-прилипалы на спине акулы… В утренних сумерках Ханабуса осмотрел горизонт в перископ. Незнакомый корабль все еще находится рядом. Это был японский авианосец. После обмена сигналами оба таких разных корабля продолжают движение теперь уже вместе. Во время марша отрабатывался маневр погружения. При этом Хасимото видел, что им много еще над чем следует работать. Лодки лишь недавно сошли со стапелей верфи, и экипажи едва обучены. Все выдавало спешку, с которой лодка была сдана в эксплуатацию, но каждый оставлял при себе свои наблюдения.
В то время как 3-я флотилия подводных лодок держала курс на Гавайи, 1-я и 2-я флотилии шли более северным курсом, который вел их между Алеутами и островом Мидуэй. Еще одна флотилия подводных лодок покинула Кваджалейн, самый большой из Маршалловых островов, и, после того как прошла мимо южной части острова Джонсона, взяла курс на Гавайи. Наконец прибывшие с юга, востока и севера флотилии объединяются перед Гавайскими островами.
Командиры подводных лодок знали, что в то же самое время вместе с ними атаковать должны были также другие боевые корабли, а также много самолетов с авианосцев, несущих бомбы и торпеды. Но они не знали плана, разработанного оставшимися в Японии адмиралом Ямамото и адмиралом Тюити Нагумо на авианосце Akagi. В состав объединенного флота входили: совсем новый гигантский авианосец Zuikaku, авианосцы Shokoku, Agaki и Kaga, линкоры Hieii и Soryu, два крейсера Tone и Chikuma, а также многочисленные эсминцы и 27 подводных лодок. Огромный флот направлялся к Пёрл– Харбору, еще беззаботно освещенному тысячами огней. Там на якоре стояли линкоры California, Maryland, Oklahoma, Tennessee, West Virginia, Arizona и Nevada с наполовину или полностью потушенными котлами, расположенные в два ряда, которые называли «аллея линкоров». Крейсеры, такие как Hetena, и эсминцы располагалась напротив базы подводных лодок у пирса. Подводный флот был представлен лодками Tautog, Dolphin, Cachalot, Cuttlefish и Narwhall. Линкор Pennsylvania находился в сухом доке. Старые боевые корабли Utah и Raleigh спокойно находились у острова Форд-Айланд. Целая сотня судов! Однако среди них отсутствовали авианосцы, находившиеся в это время в море. Японцы знали и очень сожалели об этом.
Адмирал Нагумо принял радиограмму: «Переходите мост «Ниитака», что являлось условным сигналом к переходу в наступление 8 декабря.
Наступило 7 декабря (для японцев 8 декабря), воскресенье. Американские матросы завтракали и слушали утреннюю музыкальную программу. Вскоре, в 8 часов, должны были пробить часы и начаться богослужение. Никто и не подозревал о том, что предстит налет5.
Сверхмалые лодки Сакамаки
В 7.45. С авианосцев взлетели самолеты с торпедами на борту.
Давайте вернемся назад на I-24 ко времени подготовки к нападению в ночь с 6 на 7 декабря. «Наконец-то!» – думал Сакамаки, когда обнаружил впереди остров Оаху. Все было готово для совершения маневра погружения. Небо казалось светлым над освещенный огнями портом, и при приближении можно было увидеть неоновые лампы на берегу Вакики. Прожектора сновали туда-сюда по небу в поиске целей, однако, похоже, это было обычное ежедневное занятие…
23.00. Сакамаки и его товарищ Инагаки забрались сверхмалую подлодку для того, чтобы в последний раз проверить все приборы, им помогали при этом электрики с I-24. Проклятье! Гирокомпас оказался не в порядке! А без него движение под водой невозможно, подлодка не сможет найти вход в порт. Момент боевого применения приближается, а повреждение было серьезное. Сакамаки проклинал гироскоп и его изготовителей, поскольку компас отказал как раз в тот момент, когда был так нужен. Время шло, и скоро наступит день. Отказаться от атаки невозможно, поскольку это не позволяет честь. Придется вслепую идти под водой – отважиться совершить невозможное.
24.00. Сакамаки тщательно бреется, брызгается купленной в Курэ туалетной водой и надевает черную форму без знаков различия. Вокруг лба он повязывает белую хашамаки. Затем он прощается с экипажем большой лодки и благодарит всех за службу, одним жмет руку, других целует.
