По Адаму Смиту, каждая экономическая сделка – моральный вызов: каждая сторона должна ощущать ее справедливость. Справедливость и доброжелательность в бизнесе заложены в систему свободного предпринимательства под названием «капитализм». Наша экономическая система исходит из конституционной демократии, где уважаются права меньшинств. Золотое правило обоюдной выгоды воплощает дух морали и справедливости для всех заинтересованных сторон. Перефразируя один из девизов Клуба Ротари: «Справедлива ли эта сделка и служит ли она интересам всех заинтересованных сторон?» В этом и состоит моральный смысл идеи ответственности.
Мне нравится, что Смит говорит о каждой сделке. Люди сами себя дискредитируют, когда говорят, что большинство их экономических сделок нравственны. Это подразумевает, что остается еще нечто скрытое, секретное. Люди ведут двойную жизнь и находят ей оправдания. Они сознательно лгут себе и не видят необходимости следовать естественным законам. Когда в обществе накапливается много такой лжи, общественные нравы и политическая воля оказываются оторванными от естественных законов и принципов.
Я как-то познакомился с человеком, который в течение пяти лет служил «директором по этике» в крупной аэрокосмической компании. В конце концов он оставил этот пост в знак протеста и даже подумывал вообще уволиться из этой компании, хотя там у него была большая зарплата и полный набор разного рода льгот. Он объяснял мне, что у руководящего состава компании была собственная система этики бизнеса, которую они яростно защищали. Богатство и власть составляли их главный интерес, и они отнюдь не стеснялись этого. Они полностью отошли от реальности даже внутри собственной организации. Они толковали о служении потребителям и при этом грабили своих сотрудников.
• Наука без человечности. Если наука становится только системой знаний и технологий, она быстро вырождается и обращена против человека. Технологии определяются парадигмами науки. И если нет понимания высших человеческих ценностей, которым призваны служить технологии, мы становимся жертвами собственной технократии. Мы часто видим высокообразованных людей, карабкающихся по лестнице научного успеха, хотя нередко на ней нет ступеньки, именуемой человечностью, и к тому же приставлена она не к той стене.
В наши дни ученых больше, чем во всей предшествующей истории, и именно эти ученые обеспечили научно-технический взрыв в нашем мире. Но если они ограничиваются тем, что применяют новые технологии для решения старых проблем, ничего по сути не меняется. Мы можем наблюдать эволюцию, даже порой «революции» в науке, но при отсутствии человечности мы не видим реального развития общества. Неравенство и несправедливость по-прежнему остаются с нами.
Среди того немногого, что всегда остается неизменным, естественные законы и принципы – истинный север на компасе. Почти все под влиянием науки и технологий изменило свой облик. Но фундаментальные принципы по-прежнему применимы – время не властно над ними.
• Религия без жертвенности. Можно быть активными членами религиозной общины, но без жертвенности мы остаемся пассивными носителями церковных идей. Иными словами, мы ограничиваемся социальным фасадом религии и напускной набожностью. Мало кто на самом деле идет в народ или готов пройти лишнюю милю, чтобы помочь решить социальные проблемы, способные со временем подорвать нашу экономическую систему. Чтобы служить потребностям других людей, нужно принести жертву – отказаться, среди прочего, от гордыни и предвзятости.
Когда церковь или религия воспринимается как очередная иерархическая система, ее члены не обладают чувством служения или внутренним благочестием. Они соблюдают обряды, поддерживают видимость религиозности, но их нельзя назвать ни богоцентричными, ни принцип-центричными.
Принципы, лежащие в основе трех из семи навыков, связаны с нашими взаимоотношениями с окружающими, с тем, как мы служим им, приносим жертвы, вносим свой вклад в общее дело. Навыки 4, 5 и 6 – взаимозависимость в духе «выиграл/выиграл», эмпатия и синергия – требуют огромной жертвенности. Я пришел к убеждению, что они немыслимы без душевной боли и покаяния, а это для многих – высшая жертва. Например, я был знаком с одной семейной парой, у которой постоянно происходили ссоры. И мне пришла в голову одна мысль: «Эти двое должны болеть душой и каяться, иначе их союз долго не продлится». Единства нельзя достичь без смирения. Гордыня и эгоизм разрушают союз человека с Богом, союзы между мужчиной и женщиной, между человеком и человеком, между «я» и «я». Великие «лидеры-слуги» обладают этим смирением – значимым признаком внутренней религиозности. Я знаю нескольких генеральных директоров, которых можно было бы назвать смиренными руководителями-слугами – они жертвуют своей гордостью и делятся своей властью, и я могу сказать, что их влияние внутри и вне их компаний благодаря этому многократно умножается. К сожалению, многие люди хотят следовать «религии» – или чему-то в этом роде, ничем не поступаясь. Они хотят большей духовности, но никогда не пропустят обед в Великий пост и никогда не совершат анонимный акт благотворительности.
• Политика без принципов. Если нет принципов, нет и «истинного севера», нет никаких ориентиров, на которые вы могли бы положиться. Тогда человек фокусируется на этике личности, создавая имидж, хорошо продающийся на социальном и экономическом рынках.
Мы видим политиков, которые тратят миллионы долларов на создание имиджа, пусть даже эфемерного, не соответствующего действительности, чтобы завоевать голоса и занять вожделенное кресло. И когда это срабатывает, создается политическая система, действующая независимо от естественных законов, которые должны править и вписаны в Декларацию независимости: «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью…»
Иначе говоря, они представляют собой внешние, наблюдаемые, естественные, неоспоримые, самоочевидные законы: «Мы исходим из той самоочевидной истины…» Чтобы иметь здоровое общество, нужно иметь социальную волю, систему ценностей, настроенную на правильные принципы. Тогда стрелка компаса будет указывать истинный север, олицетворяющий естественные законы, и это будет значить, что наша система ценностей соответствует тому, что мы строим.
Но если политическая воля оторвана от принципов, это больная воля; она порождает больное общество с искаженными ценностями. Например, миссия и ценности преступников, которые грабят, убивают и насилуют, могут звучать очень похоже на многие корпоративные заявления о миссии. В них могут использоваться такие слова, как «работа в команде», «сотрудничество», «лояльность», «прибыльность», «инновации» и «креативность». Проблема в том, что их система ценностей не основывается на естественных законах.
