— Арипов знает ровно столько, сколько ему положено знать. — Вновь поток вони обдал ее лицо. — Сегодня утром он приказал мне найти тебя во что бы то ни стало и обеспечить твою безопасность. Но сама понимаешь, все наши усилия оказались напрасны. Ксения Остроумова исчезла бесследно. Возможно, ее тело сейчас рвут на кусочки шакалы или крысы… Это ведь только Аллаху да мне известно, где ты находишься!
Ксения помотала головой, стараясь не выдать отчаяние. Она не понаслышке знала, на что способны головорезы Садыкова, и понимала, что вряд ли получится вырваться из их лап живой и невредимой. И неожиданно вспомнила лицо Максима. В тот самый момент, когда он смотрел на нее сквозь зеркало. И вдруг успокоилась. Пока ничего страшного не произошло, если не считать того, что она связана по рукам и ногам. Возможно, стоит немного потянуть время…
— Ребята действительно у Рахимова или это только ваши подозрения? — справилась она на всякий случай.
— Подозрения, не лишенные основания, — усмехнулся Садыков, — но это не имеет значения. Рано или поздно, но они ответят на мой вопрос: кто помог им выбраться из города и проскользнуть мимо постов на дорогах. И я думаю, вы уже согласны помочь мне в этом благородном деле?
Ксения облизала пересохшие губы.
— Вы считаете, что я могу сойти за Иуду?
— Куда ты денешься? — махнул рукой Садыков. — Сыграешь, как миленькая. Иначе я ведь тебя не только изуродую, но еще и ославлю, как самую примитивную воришку.
— Воришку? — задохнулась от негодования Ксения. — На что это ты, позволь узнать, опять намекаешь?
— На то и намекаю, — с явным злорадством усмехнулся Садыков. — Вспомни, с кем сегодня ночью трахалась? Говорят, с таким упоением и восторгом, что позавидовать можно. — Он потер ладони и ощерился в скабрезной ухмылке. — Так вот, твой ночной дружок утром сделал заявление, что ты его обокрала. Стибрила, так сказать, кошелек с крупной суммой денег!
— Кошелек?! — Ксении показалось, что она со страшным свистом летит куда-то в пропасть. Неимоверным усилием воли она заставила себя успокоиться и спросила почти безразлично:
— Что за ерунду вы городите, господин Садыков? Какой ночной друг? Какой еще к черту кошелек?
— Ты, оказывается, плохо меня знаешь, Ксюша Остроумова, — с ласковой улыбкой на устах, но с явной издевкой в голосе произнес Садыков, — неужто я б оставил тебя без наблюдения? Да мне каждый твой шаг известен с того момента, как ты еще решала, поехать или не поехать в Баджустан… К тому же твой ночной… — он со смаком произнес неприличное слово, — тоже не воспитанник детского сада. К слову, — мучитель посмотрел на часы, — мои орлы…
В дверь постучали, и Садыков, прервав свой садистский спич, резко выкрикнул какое-то короткое слово, видно, приказал стучавшему войти. Через секунду на пороге возник здоровенный детина в камуфляже и черном берете. Он что-то быстро доложил Садыкову. И Ксения увидела, как тот побагровел и взревел по-русски:
— Тв-вою мать!
И дальше на голову вошедшего обрушилась такая мощная лавина непечатных слов и выражений, что Ксения даже покачала головой от изумления, подивившись чрезвычайно богатому словарному запасу бывшего гэбиста. Садыков потрясал кулаками и стучал ногами так, что казалось, еще минута — и пол под ним не выдержит, провалится. Но не провалился.
Зато столешницу он проломил ударом кулака, отчего лампа скатилась на пол и разбилась. Посланец, принесший, судя по всему, дурные новости, стоял вытянувшись, и даже сквозь сильный загар и дремучую щетину было заметно, как проступили на его лице багровые с лиловым оттенком пятна. Наконец Садыков прекратил метаться по комнате и брызгать слюной и приказал выступившему из-за его спины телохранителю:
— Эту суку пока в подвал, — кивнул он на Ксению, — а того мерзавца достать из-под земли, иначе я вас всех самолично урою!.. — Он вновь грязно выругался, а Ксения обрадованно подумала, что судьба дает ей небольшую передышку, а может, и отсрочку исполнения гнусных угроз Аликпера Садыкова. И все благодаря неизвестному «мерзавцу», который, видимо, крепко наступил на мозоль не только самому начальнику службы безопасности, но и его «псам» в черных беретах.
Костин завез Анюту в «Мургаб» и велел дожидаться его возвращения во что бы то ни стало. Девушка пыталась возражать, но он лишь строго посмотрел на нее и сказал:
— Анюта, в городе введено военное положение.
Мы позвоним в миссию, когда я вернусь, и объясним твое отсутствие. А пока не предпринимай никаких действий, иначе я не отвечаю за последствия…
Некоторое время спустя он вел машину по улицам Ашкена, направляясь к российскому посольству.
Улицы были непривычно пустынны, и местный рынок, обычно наполненный шумом и гамом восточной суеты и неразберихи, тоже был закрыт и тих не по обычаю. Солдат не было видно, но патрули из местных полицейских (возможно, их по-прежнему называли милиционерами, но это было не столь важно для Костина) ходили группами по четыре человека и встречались на каждом шагу. Впрочем, делать им было особо нечего, так как оставшееся в городе немногочисленное население отсиживалось за высокими дувалами, а за неимением таковых пряталось за воротами и ставнями окон своих домов.
Он остановил машину на красный свет. И тут же заметил человека в пестром азиатском халате и надвинутой на самые глаза чалме. Человек быстро сбежал с тротуара, подошел вплотную к его автомобилю и, склонившись, заглянул в окно салона. Костин вздрогнул. На него смотрели темные глаза Анютиного знакомого, того самого… Недолго думая, он распахнул дверцу, и Богуш скользнул на сиденье.
— Что случилось? — Костин, похоже, совсем не удивился столь странному наряду Максима.
— Если пытаешься пробраться к посольству, то напрасно теряешь время. Там двойная стена танков и бэтээров, — произнес Максим сквозь зубы. — Из города тоже не вырваться.
— Что-то серьезное? — Костин развернул автомобиль и остановился в тени огромного платана.
— Серьезнее не бывает. — Максим окинул его внимательным взглядом. — Ты действительно приехал сюда на охоту?
Костин усмехнулся:
— Не в том смысле, как это обычно понимают.
— Понял, — быстро произнес Максим, — двадцатое августа?
— Двадцатое августа, — посмотрел на него Костин. — Я помню тебя. Ты был тогда желторотым юнцом, а я уже успел побывать в Сирии и Анголе…
— О, черт! — стукнул Максим себя ладонью по лбу. — Тарантул? Ты учил меня работать ножом? Но как же?.. — Он окинул быстрым взглядом пижонистый костюм Костина.
Тот пожал плечами:
— Иногда приходится и бабочку цеплять на шею ради дела. — И требовательно посмотрел на Максима:
