А у троллей тактики нет. Они просто ловят и едят.
Как потом выяснилось, их заложила Наташка. Не то чтобы специально. Не удержалась: рассказала матери, как Сережа голубя угрыз. Типа, как прикол. А мать Наташкина тоже кому-то проболталась. Так что уже на следующий день история добралась до Сережиного папаши. Сколько в ней было правды — неизвестно. Но — хватило.
Через два дня после веселья с голубями в мансарду притащился мрачный Сережа и сообщил, что Катю желает видеть его папаша.
Причем, поганец такой, не сообщил, что папаша осведомлен о происшедшем. Промямлил что-то невнятное: мол, поговорить желает и все, так что Катя отправилась за ним в полной уверенности, что самая большая неприятность, которую следует ожидать, — то, что ей попытаются навязать какую-нибудь дурную работу.
Как бы не так!
Она еще порог кабинета переступить не успела, как Большой Босс начал орать.
Орал, что Катя обманула его доверие! Что устроила в доверенном ей помещении притон наркоманов! Что он ее, Катю, коварную обманщицу и расхитительницу казенного имущества, призовет к ответу! Что она ему до пенсии долги возвращать будет! До ее пенсии, если кто не понял! Да она еще не знает, кого она посмела обмануть! Да ее…
Катя слушала вопли Босса минут пять, потом ей это надоело и, угадав момент, когда Босс прервался, чтобы набрать воздуха, решительно заявила:
— А что вы на меня кричите! Вот рядом ваш сын стоит! Он в этой мансарде и до меня всякие сборища устраивал для всей компании. И сейчас — тоже. Если вы против — так ему и скажите! Можно подумать, мне большое удовольствие — за всей оравой посуду мыть!
От ее выступления Сережин папаша на некоторое время потерял дар речи. Меньше всего он ожидал, что эта голубоглазая малявка посмеет возражать Ему!
И в образовавшейся паузе успел прорезаться Сережа:
— Не верь ей, папа! Все она врет! Ничего она…
Бац! — Отцовская длань смачно приложилась к Сережиной физиономии.
— А ты вообще заткнись, недоумок! Позор моего рода! Ты еще дебильнее, чем твоя мамаша! Сколько денег трачу на вас, паразитов! Хоть бы слово благодарности! Хоть бы…
Сережа скулил, держась за глаз. И предусмотрительно помалкивал. Катя тоже. Она на всякий случай отодвинулась подальше. Оба ненормальные: что сын, что отец…
Папаша костерил сына минут пятнадцать. Катя узнала, что Сережа в юные годы приворовывал и страдал энурезом, что позорно удрал из секции по карате, куда привел его отец, желавший сделать из сына «мужика». Узнала также, что Сережа «дегустировал» наркотики, поцарапал крыло у отцовской машины и прочие пикантные факты.
Перечисляя все это, папаша слегка выдохся и когда наконец переключил внимание на Катю, то ограничился кратким:
— Ты уволена! Сегодня сдашь все по описи — и убирайся. Если чего-то не хватит — сядешь в тюрьму! Я тебя…
Тут на столе заворковал селектор, и приторно-сладкий голосок секретарши сообщил:
— Илья Всеволодович, через три минуты у вас — господин Селгарин!
— Ах черт! — выругался Сережин папаша. — Что ж ты тянула до последней минуты, дура! Вы оба — пошли вон! — скомандовал он Сереже и Кате. — Сидеть там, в приемной, ясно?
Они вышли. Катя была в таком состоянии, что не обратила внимания на двух шикарно одетых мужчин, проследовавших в кабинет мимо вытянувшегося по стойке смирно охранника и угодливо изогнувшейся секретарши. Отметила только краем сознания, что у одного — длинные, как у женщины, и совсем светлые волосы.
— Ну ты и дура! — злобно промычал Сережа. — Теперь папка тебя точно уроет! Людка, дай медяшку какую-нибудь! — потребовал он у секретарши.
— Опять в глаз получил? — без всякого сочувствия спросила секретарша. — Мамочке побежишь жаловаться — «фонарь» тебе пригодится.
Охранник засмеялся. Похоже, хозяйского сына здесь не очень уважали.
— А ты не огорчайся, крошка, — сказал охранник Кате. — Это плохое место, я же тебе говорил.
Зазвонил его телефон.
— Да, — сказал охранник. — Да, Илья Всеволодович, — охранник посмотрел на Катю. — Да, я все понял.
Едва он отключился, по селектору раздался голос Босса:
— Людмила, зайди!
— Чаю требуют! — сказала секретарша, покинув кабинет. — И кофе. Могу и тебе сделать, — она с сочувствием поглядела на Катю. — Селгарин — это надолго.
— Тогда я пойду, — заявила Катя, поднимаясь.
Тут же встал и охранник.
— Сядь, — сказал он.
— Это еще почему же? — возмутилась Катя.
— Потому что начальник велел тебя не выпускать!
— Я хочу уйти! — повысив голос, заявила Катя. — И вы не имеете права меня не выпускать!
— Тише, тише! — примирительно сказал охранник. — Просто подожди немного, ладно? Людочка тебе кофе сделает…
— У меня конфеты вкусные! — ласково проговорила секретарша. — А хотите, Катенька, ликера вишневого рюмочку? У меня — есть! Для особых случаев! — Секретарша сейчас сама была похожа на вишневый ликер: вишневая помада на губах и улыбка — слаще не бывает. — Не стесняйтесь, Катенька! Это не Ильи Всеволодовича ликер, а мой. И конфеты тоже мои.
Катя ругнула себя за то, что раньше думала о ней плохо.
Секретарша выставила на стол сверкающую коробку… К которой тут же потянулся Сережа…
Но Людмила быстро отодвинула коробку.
— Перебьешься!
Обиженный Сережа фыркнул и ушел в туалет.
— Людмила, ты там не уснула? — прорычал селектор.
— Сейчас, Илья Всеволодович! — бархатным голосом ответила секретарша. Подхватила чашки и исчезла в кабинете.
— Ты угощайся, — сказал охранник Кате. — Босс когда не в духе — это не для слабонервных! Что там такое у тебя произошло, на Невском, 52? Этот начудил? — кивок в сторону туалета, где заперся Сережа.
— Угу, — сказала Катя. — Напился и голову у дохлого голубя отгрыз!
Охранник захихикал, потом сказал, посерьезнев: — Ты с этим, — кивок на туалет, — поосторожнее! У него крыша конкретно течет, а ты — девушка слабая, защитить тебя некому…
— И вовсе я не слабая! — возмутилась Катя. — И защитить меня — есть кому! — Это она о Карлссоне вспомнила. И правда: если он киллер или вроде того, ему только слово сказать, и все тут…
— Ты конфеты кушай, — сказал охранник. — Сахар для мозгов полезен. А в чай лимон положи. Это витамины.
Вернулась секретарша. Даже сквозь грим видно было, как порозовели ее щеки.
Молча достала две рюмки, налила себе и Кате.
— Тебе не предлагаю, — сказала она охраннику. — Ты при исполнении. А этот где? Не сбежал?
— На толчке орлует! — сказал охранник. — Ну что там?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
