Эндри снял со стены трехструнный ребек.
— Эндри, это же кража! — воскликнула Терикель.
— Да, ну и что? — ответил Эндри. — Может, я забираю его как плату за все это беспокойство!
Эндри взял еще несколько запасных струн, вышел на улицу и стал внимательно наблюдать за битвой, которая теперь переместилась на несколько ярдов к северу.
— Э-э, думаю, нам бы лучше отправиться в путь, — сказал он, маня к себе остальных.
Терикель и Уоллес присоединились к нему, и они быстро пошли прочь. Оставалось несколько шагов до перекрестка, когда из музыкального магазина выскочил продавец, размахивая руками и вопя:
— Он там, остановите его, он купил лиру!
Стражи Трона посмотрели на них и заметили Терикель, Уоллеса и Эндри.
— За нами, старейшина! — закричал Уоллес.
Стражи Трона развернулись и девять из них метнули топоры. Один всадил лезвие в череп продавца, но Терикель, Уоллесу и Эндри удалось избежать смерти. Городская стража вновь начала нападать на Стражей Трона, решив, что те отступают. Стражи Трона обратились в бегство. Терикель, Уоллес и Эндри исчезли за углом.
— Можно узнать, что все это значило? — спросил Уоллес, когда они расположились в таверне в миле от музыкального магазина, приходя в себя и переводя дыхание.
— За магазином наблюдали! — ответил Эндри.
— Они наблюдали за мной, — объяснила Терикель.
— Но продавец кричал про лиру, — возразил Эндри.
— Только потому, что ты спас меня, — сказала Терикель. — Трое выживших Стражей Трона наверняка сообщили, что у одного из моих спасителей была лира, сломанная во время борьбы. Когда Уоллес спросил о лире, продавец, скорее всего, дал сигнал кому-то, находящемуся снаружи.
— Но я видел там два отряда, сражающиеся друг против друга.
— Я чувствую себя польщенной. Они сражались за право убить меня.
Эндри повернулся к Уоллесу:
— Убери эту чертову лиру с глаз моих! — прошипел он.
— Чем займемся сейчас? — поинтересовался Уоллес, пряча лиру в рваное покрывало.
— Ну, продавец мертв, уличные шпионы тоже, — подытожила Терикель. — А стражники видели нас только на расстоянии. Если немного изменить внешность и почистить одежду, никто нас не узнает. У меня есть белые повязки на голову, как у паломников, для каждого из вас. Выдавая себя за паломников, мы сможем бродить по городу как странники и посещать странные места, не выглядя странно.
— Какие места? — спросил Эндри с любопытством.
— И насколько странные? — подозрительно осведомился Уоллес.
После обеда они посетили храмы, гробницы, памятники и другие места, где за последнюю пару тысяч лет по той или иной причине умирали святые.
— Твой акцент, он звучит как альберинско-скалтикарский, — говорила Терикель Эндри во время прогулки.
— Ну да.
— Ты давно тут?
— Со вчерашнего дня.
— Ах, да… — начала Терикель, но замолчала.
— Простите, госпожа?
— Да вчера прибыл корабль «Буйная пташка».
— Да, я приплыл на нем. Помощник плотника, вот кто я. За исключением того, что самого плотника не было.
— А ты не слишком молод для помощника плотника?
— О нет, мне уже девятнадцать. Я учился.
Терикель мало что видела из своей каюты на борту «Буйной пташки», и что бы ни случилось, она находилась в безопасности. Если ее что и беспокоило, то только волны. Однажды старейшина из Метрологов наблюдала за огромной волной, накрывшей величественную вершину Сидрагона. В течение тридцати двух дней она ела шесть раз в день в каюте капитана, и во время разговоров о холоде, трудностях и попытках удержать корабль на плаву и продолжать путь на север, хотя сносило на запад, Терикель вспоминала, как моряки жаловались на «того молодого ублюдка», помощника плотника. Он присоединился к команде перед отплытием из Альберина и почти постоянно подвергался наказаниям за различные проступки, начиная с драк и пьяных песен во время ночной вахты и заканчивая раздражающим поведением в целом.
— Ты получил двадцать пять ударов кнутом за то, что выпил ром из фляги капитана и наполнил ее жидкостью, ставшей причиной расстройства его желудка, и еще двадцать пять ударов за стычки с командой и попытку бежать с Мальдеринских островов.
— Я… вы… Как?.. я… — пробормотал, запинаясь, ошеломленный Эндри.
— Ударить офицера считаются тяжелым проступком, так что, должно быть, тебя очень ценили, раз ограничились поркой.
— Но… но как?
— В порту сейчас около пяти дюжин моряков с «Буйной пташки», и они рассказывали о путешествии, Эндри, — продолжила Терикель. — Когда-то это был единственный корабль из Скалтикара, о котором любая новость, приходящая с юга, тут же разлеталась по городу. Мельчайшие подробности не оставались без внимания. Пьяные моряки, говорившие со скалтикарским акцентом, охотно обсуждали их.
— О… ах, да.
— Не подумайте ничего плохого, Эндри и Уоллес. Я слушаю, запоминаю и собираю информацию, которую другие люди пропускают мимо ушей. Никогда, никогда не лгите мне. Если я пока не знаю правды, то все равно скоро ее выясню. Тогда буду очень разочарована.
Уоллес и Эндри одновременно вспомнили о едва стоявшей на ногах жрице, заставившей воспламениться Стража Трона. Обоим подумалось, что эти воспоминания не из самых приятных.
Уоллес от них был вообще в ужасе, поэтому он не стал возражать:
— Хорошо.
— Тогда кто ты?
— Я в бегах.
— Какое преступление ты совершил?
— Никакого.
— Это не ответ.
— Убийство.
— Черт! — воскликнул Эндри.
— Видишь, как все просто? — сказала Терикель. Очевидно, ее не волновали заверения Уоллеса, что он не совершал преступления. — Я так часто спрашиваю, когда уже знаю ответ. Ты спас меня из очень неприятной ситуации, вполне вероятно, от смерти, но все это могло быть спланировано.
— Спланировано? — воскликнули хором Уоллес и Эндри.
— Конечно. Послушайте-ка. Меня преследовали, избили, сорвали одежду. Неожиданно появляетесь вы двое и швыряетесь оружием, сражаясь с воинами элитного отряда. Я доверяюсь вам, рассказываю все секреты, даже то, что агония последнего императора не могла быть моих рук делом. Если вы искренни, я не зря вверила вам свою жизнь, и моя благодарность не знает границ. Если вы обманываете меня, вас ждет неминуемое воздаяние.
Эндри и Уоллес отошли в сторонку, когда Терикель остановилась взглянуть на статую Барбаруна, бога урагана. Все вокруг было усыпано жертвоприношениями из-за торейских бурь, которые с недавнего времени еще больше усилились и участились.
— А что такое «воздаяние»? — прошептал Эндри Уоллесу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
