— На дорогу смотри, Каро, — буркает Яннис.
Уже выезжая со двора вижу в зеркале заднего вида как он стаскивает с головы олеандры и вытирает потный лоб. Даже жаль его становится, меня снова наполняет любовь и благодарность к миру и людям, которые в нем обитают.
Я не обманула парней, в город еду по личному делу. Точнее за тестом на беременность. Слова Марка ввели меня в ступор, я и не думала, что моя утренняя тошнота может быть связана с беременностью. Но когда почитала в интернете, нашла у себя все признаки.
Сонливость? С утра ничего, а с обеда ползаю как сонная муха. Утренняя тошнота? Я о ней разве что книгу не написала. Повышенная эмоциональность? Да я сейчас на ровном месте могу начать плакать.
Вот сказали парни, что бензин скоро закончится в крайнем резервуаре, и я полдня проплакала. Вчера папа до слез довел, когда позвонил. Он просто сказал, что скучает, а мне его ужас как жалко стало. Сегодня с утра паучка увидела, растрогалась до слез. Что он маленький и никому не нужный, каждый может наступить и раздавить. Отнесла и на куст посадила, а раньше так боялась тех пауков, до обморока.
И месячных нет, это главное. Хоть я и не помню точно, сколько дней задержка, но то что она есть, уверена. Осталось убедиться и сделать тест. Особенно теперь, когда об этом попросил Марк.
Но покупать тест на беременность в поселковой аптеке это то же самое, что пройтись голышом по главной улице. Или разместить в самом видном месте на площади возле центрального рынка билборд с рекламой эротического фильма с собой в главной роли. Результат предсказуем и известен наперед. Папа будет здесь раньше, чем я успею добраться домой.
Так что о поселковой аптеке и речи нет, я направляюсь в город, где меня никто не знает. Час езды, и я на месте. Торможу возле первой попавшейся аптеки. До возвращения домой ждать не буду, сгорю от нетерпения.
Я уже все решила. Куплю тест и заеду куда-нибудь пообедать. Туда где есть туалет. Как раз перекушу, заодно сделаю тест, чтобы долго не затягивать.
— Каро, эй Каро! Это ты или не ты?
Оборачиваюсь в полуобмороке на знакомый голос и не могу сдержать возмущенного возгласа.
Еврипид! Это шутка? Нет, я серьезно, это чья-то подстава?
Быстро зажмуриваюсь, уговаривая себя тем, что мне показалось. Вот сейчас я открою глаза, и окажется, что это совсем не Еврипид, а какой-то другой незнакомый парень. Он просто похож на…
— Каро! Подожди, я сейчас!
Разочарованная открываю глаза. Нет, не показалось. Довольная улыбающаяся физиономия принадлежит никому другому, кроме как бывшему однокласснику. Делать вид, что я его не заметила, слишком поздно. Он так высоко подпрыгивает на противоположном конце улицы и усердно размахивает обеими руками, что успели обернуться все прохожие в радиусе нескольких сотен метров.
Нехотя киваю и слабо машу рукой в ответ. Еврипид быстро пересекает дорогу по пешеходному переходу и подбегает ко мне, запыхавшийся и вспотевший.
— Привет, Каро! Сколько лет, сколько зим. Я так рад тебя видеть!
А я вообще не рада. Чтоб ты скис, Еврипид!
— Какими судьбами? Решила по магазинам проехаться? А я тоже, мать попросила кое-что купить, я с утра приехал. Если ты уже закончила, можем выпить кофе. А хочешь, давай поедим? Я знаю тут один крутой ресторанчик…
Слова изо рта этого парня вылетают со скоростью света, и я терпеливо жду момент, когда у него закончится воздух, и я смогу вставить хоть слово.
— Мне надо в аптеку, — проговариваю быстро, когда такой момент наступает. Лицо парня сразу приобретает озабоченный вид.
— Правда? А что такое, Каро? Что случилось? Ты заболела?
— Я беременная! — рявкаю в сердцах. Еврипид оторопевает и замолкает ненадолго, хлопая длинными и густыми ресницами. Но быстро приходит в себя и растягивается в улыбке от уха до уха.
— Ты пошутила, Каро! А я поначалу и правда поверил. Какая же ты выдумщица…
— Жди здесь, — перебиваю парня тоном, от которого он вытягивается в струнку. — Стой здесь и жди, ясно? Не вздумай идти за мной.
Он только кивает, а следом мотает головой еще и ладони вверх поднимает, мол не бойся, не пойду. Вот и хорошо. Вот и правильно. Молодец, Еврипид.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хочется похлопать его по щеке, но боюсь, он неправильно поймет. И так пристал как банный лист, не отцепишь. Иду в аптеку полная мрачной решимости и давая себе слово, что даже если там собрался весь наш поселок, наплюю и куплю тест.
Но в аптеке нет ни одного из наших поселковых, никого из моих близких и дальних родственников. И даже дядьки Андроника нет.
Покупаю на всякий случай два теста и выхожу из аптеки. При виде меня Еврипид оживляется и несмело улыбается.
— Поехали, — хмуро киваю ему на пикап.
— Куда, Каро? — осторожно спрашивает Еврипид.
— В ресторан. Я хочу есть, — громко хлопаю дверцей.
— Поехали, — Еврипид садится на пассажирское сиденье, — только давай потом заберем мой мотоцикл?
Вместо ответа молча киваю. Куда ж его денешь, раз пристал как репей, то уже не отцепится.
Ресторанчик в самом деле очень милый, но я не настроена любоваться интерьером.
— Выбери что-то на свое усмотрение, — говорю парню, а сама бегу в туалет.
Не сказать, что я не ждала, и все равно, когда вижу пару полосок на одном тесте и «Yes+» на другом, на глаза наворачиваются слезы.
Я бы сейчас все отдала, если бы за столиком открытой площадки ресторана меня ждал Марк, а не Еврипид. Но парень не виноват в том, что отец моих детей — а я уверена, что из там двое! — сейчас далеко. Никто не виноват.
— Ничего, ангелочки, зато мама вас уже любит, — шепчу, вытирая слезы, и улыбаюсь. — И папа тоже. Он сам сказал. А ваш папа обманывать не будет. Он просто не умеет.
Глава 16
Громов— Ну здравствуй, сын, ты как? — отец оглядывается по сторонам, берет стул и ставит возле кровати.
Он все такой же как и был, сдержанный и скупой на эмоции. Полная противоположность матери. Та меня уже всего слезами залила, а отец держится, хоть ему тоже нелегко.
Нам всем тяжело. И мы все стараемся держаться.
— Нормально, пап, — сажусь выше, подтягиваясь на руках. Врачи настойчиво рекомендовали снизить нагрузку на позвоночник. — Жду, что скажет профессор.
— Я тоже хочу его послушать, — отец выжидательно смотрит, и я спешу его заверить:
— Конечно, пап, я уже пообещал маме дать ей знать, когда будут готовы окончательные результаты.
Отец удовлетворенно кивает, но его напряженный вид и сцепленные на коленях руки выдают беспокойство и волнение.
— Пап, мне кажется, что-то случилось, — не спрашиваю, утверждаю. — Я не ошибаюсь?
— Не ошибаешься, сын, — отец выпрямляется, руки так и остаются лежать сцепленными на коленях. — Случилось.
— И? — нетерпеливо наклоняю голову.
— Анна беременна.
— Хм, — нахмуриваю брови, — интересно.
Анна Астафьева, дочь одного из партнеров компании деда Бронского. Невеста Мартина.
— Почему тебя это удивляет? — в свою очередь хмурится отец. — Для тебя новость, что они с Марти собирались пожениться?
Как раз наоборот. Я одним из первых узнал, что брат согласен жениться на Анне. Если не просто первый. А вот о том, что они спали, я понятия не имею. Почему-то Марти не посчитал нужным мне сообщить.
— Я не знал, что у них так далеко зашло, — отвечаю максимально дипломатично.
— И тем не менее, — отец растирает шею, морщится как от боли. — Сам понимаешь, в каком она состоянии. Мы с матерью очень переживаем, чтобы с ребенком ничего не случилось. Как бы там ни было, он же наш, Громов.
Сердце заходится одновременно и ликованием, и болью. У Марти будет ребенок, мой племянник. Или племянница. Я его уже люблю. Или ее. Все равно. Главное, я буду лучшим в мире дядей!
— Это же здорово, отец! Мы не оставим Анну одну, теперь она член нашей семьи… — начинаю говорить, но он меня перебивает.
— Не мы, Марк, ты, — и, глядя на мое непонимающее лицо, продолжает: — Ты правильно сказал, сын, Анна теперь член нашей семьи. И она должна остаться в семье. Она и ее ребенок. А еще земля, которую отец дает ей в приданое. Марк, мальчик, — он наклоняется вперед и доверительно шепчет, — это не земля, это чистое золото. Если ею правильно распорядиться, она принесет миллиарды. Ты только представь себе…
