ожидать внутри, не получая на то разрешения! – обернулся, замечая, как герцогиня недовольно поджала губы.
«Ну что ты, милая? Бежать я от тебя больше не намерен, как и сюсюкаться! Достала ты меня! Иди, пожалуйся своему папаше, который до сих пор тебе пятую точку подтирает и кормит с ложечки, поэтому ты и выросла такая избалованная и наглая!»
– Вообще-то, перед близкой родственницей короля открыты все двери нашего государства, – фыркнула женщина, важно вздергивая подбородок.
– Ну, конечно, – усмехнулся я, стягивая с себя рубаху, наплевав, что герцогиня от увиденного "капает слюной" на мой ковер, – кто бы сомневался! Слушаю, ваша светлость! Простите, вина нет, как и красной ковровой дорожки!
– Я решила самолично доставить приглашение на бал, – сморщилась женщина от услышанного, выуживания злосчастный конверт из кармана своей пышной юбки.
– Я уже сказал, что не приду, – вскинул глаза, замечая ехидное выражение лица.
– Боишься, Кристиан? – слащаво пропела герцогиня, нагло переходя на "ты".
– Каждый чего-то боится, вот только мои страхи не распространяются на сборище надушенных женщин и чопорных мужчин, затянутых в смокинги. У меня есть дела и поважнее, чем отплясывать с ними и вести скучные беседы о том, у кого на сколько прибавился кошелек!
– Эти надушенные женщины и чопорные мужчины, как ты изволил выразиться, – возмутилась герцогиня, – относятся к высшему свету, кстати ты тоже!
– И никогда не гордился этим, – швырнул рубашку на кровать, проходя в купальню, чувствуя, как Брандербург идет следом за мной. – Я сказал, вы зря пришли! Мы с Патрисией не любители балов…
– Аахаха, – громкий хохот прокатился по комнате, – серьезно? Эта… девушка не любитель балов? Может ты не читал на нее досье? Или что-то в нем упустил? Твоя Патрисия падка на мужчин, причем плевать красавец перед ней или старикан со вставной челюстью! Ей нравится разнообразие! Она слаба на одно место! А еще любит трясти деньги…
– Сколько у тебя было мужчин, Катрина? – плюнул на приличия, переходя допустимую черту.
Мне хотелось, чтобы она замолчала, чтобы не говорила гадости про Патрисию. Сам не понял в какой момент стало неприятно осознавать, что опекуншу оскорбляют, но факт оставался фактом.
– А какое это имеет значение? – замерла женщина, нервно облизывая губы.
– Можешь не отвечать. Просто я уверен, что не меньше, чем у Патрисии. А то, как ты пользуешься своим положением, делает тебя точно такой же, как и она! Только ты берешь титулом, а она хитростью! Вы вращаетесь в разных кругах, но ваш стиль жизни одинаков. Так что поливая грязью ее, ты прежде всего поливаешь себя! Помни об этом! Но все же разница между вам есть, – усмехнулся я, замечая, как герцогиня Бранденбург закипает от гнева.
– Конечно! Она нищебродка, а я состоятельная девушка, находящаяся в родстве с самими королем! – выплюнула Катрина.
– Это все ерунда, – хмыкнул я. – Забери у тебя титул, связи, родство с монархом и ты станешь никому не нужной простолюдинкой. Только вот в отличие от тебя, у Патрисии будут малыши, которые ее никогда не бросят, а тебе даже этого светить не будет, потому что детей ты ненавидишь. Вообще не понимаю, как тебя поставили во главе дома отказников и опекунского комитета…
– Да потому что я сама попросила! – рявкнула герцогиня, яростно откидывая локоны за спину.
– М-да? И зачем? – хмыкнул я, опираясь задницей о раковину и скрещивая руки на груди.
– Да затем, что хотела тебя в мужья! – взревела она. – Целый год терпела этих сопляков, хотя меня выворачивало от них!
– А я такой подлец, взял и отказался от столь щедрого предложения занять половину кровати самой герцогини, – усмехнулся, поражаясь тупости этой женщины.
– Именно так и есть! – фыркнула она. – Почему я должна бегать за тобой и унижаться?! Ты обязан быть моим, потому что я тебе выбрала!
– Я занят, – растянул коварную улыбку на лице, получая ненормальное удовольствие от того, как Катрина чуть ли не волосы на себе дерет.
– Врешь! – зашипела герцогиня. – Врешь, как дышишь! Я знаю, что между вами ничего нет! Мне все донесли!
– И что же такого тебе донесли?
– Много чего! Например, что между вами до сих пор еще даже поцелуя не было! Ты ей и даром не нужен, Кристиан! – герцогиня сделала в мою сторону шаг, бегая взглядом по оголенному торсу. – Ей от тебя нужны только деньги! Сколько ты ей уже дал?!
– Четыреста, – произнес я, наблюдая реакцию Катрины.
– Четыреста тысяч! – хохотнула она. – То ли еще будет! Она выжмет из тебя все до копейки! Я буду любить тебя не за деньги, – женщина метнулась вперед, скользя холодными и влажными ладонями по моему торсу, вызывая отвращение, – буду удовлетворять тебя так, как пожелаешь. Дам все что захочешь… Ну же, Кристиан, давай попробуем…
Рука женщины устремилась к моему поясу брюк, которую я стремительно перехватил.
– Я дал ей четыреста титонов, которые полагаются осиротевшим детям с казны короля – это во-первых! А во-вторых, я не сплю с теми, кто мне противен! И ты должна была знать это, когда собирала на меня досье!
Грубо отшвырнув руку нахалки, отошел в сторону, чувствуя, что меня сейчас разорвет от наэлектризовавшегося в комнате воздуха.
– Бал через три дня, – ледяным тоном отчеканила герцогиня Бранденбург. – В шесть вечера! Буду ВАС ждать! – в мою сторону бесцеремонно швырнули приглашение, которое упало к ногам.
Первым желанием было порвать его на мелкие клочки, но остановило то, что может последовать, если я не явлюсь на этот чертов бал
– Придется обговорить все с Патрисией. Раз мы с ней в лодке вдвоем, то и решать нужно все тоже вдвоем… Чую этот год будет самым незабываемым в моей жизни!
24. Столько боли
Виктория
Не ожидала, что этот день выдастся настолько насыщенным. По моим меркам я сделала огромный шаг вперед за свое короткое пребывание в этом мире. Да, работы было еще очень много, но все же радовало, что я не стояла на месте и, упаси бог, не шла назад.
Надо был видеть лицо его графейшества, когда он уплетал гуляш с домашней лапшой. У мужчины за ушами трещало, в прямом смысле этого слова. На короткий момент
