— Дай мне тоже игрушку. Спасибо, — и с отвращением сунул пистолет в карман. — Боюсь, что он мне пригодится еще до заката. «Посредник» оставляешь, правильно… Это вот, — он протянул исписанный лист, — прочтешь за воротами, в укромном месте. Спрячь надежно. Тикай отсюда поскорей. Игрушку советую держать за пазухой, до времени, — посмотришь в бумаге, до какого. Сиди в укромном месте, подальше отсюда, на глаза людям не попадайся. Часов у тебя нет? Возьми эти. Точные.
Степка дернул плечами, но часы взял.
Дьявольщина! Как ему не хотелось снова оставаться одному! Он мрачно сложил бумагу, сунул за ворот платья. И вдруг Портнов сказал:
— Ты знаешь, кто я? Надувенна жаба.
— Чего? — спросил Степка.
— Надутая лягушка, по-сербски. Я же забыл про Благово!
Он светло улыбнулся, и Степка понял, что уходить никуда не надо. Честное слово, это было здорово!
Хитрый портняжка
Вячеслав Борисович прятал разбитый телефон, приговаривая:
— Хорошо быть муравьем — коллективная ответственность… Бегай по краю тарелки и воображай, что держишь курс на Полярную звезду.
Степка вежливо ухмыльнулся. Инженер пояснил:
— Муравей лупит по кругу, а думает, что бежит прямо. Не буду я сидеть в уютном кабинете — побегу… Мой номер, кажется, Угол одиннадцать?
— А что?
— А то, что я — из начальства. Старше меня только Линия да Точка. Понял?
— Ага, — сказал Степан. — Правильно! Пятиугольника они в грош не ставят. Ну и что?
— Мы им устроим потильную комнату, — сказал Портнов, нагибаясь к столу. — Зоя! Зоечка! Ау!..
Из динамика ответили:
— Слушаю, Вячеслав Борисович…
— Машину, Зоечка. Пускай Леонидыч подгонит, я поведу сам. Быстренько… — Он отпустил кнопку и подмигнул. — Поехали к сентиментальному боксеру, муравьишка.
— А инструкция как же?
— Держи про запас. Мы едем к умному человеку, Степа. Не голова, а трактор. С ним на пару я кое-что смогу проделать… если он чистый.
— А почему он — сентиментальный боксер?
— Он такой, — сказал Вячеслав Борисович. — Увидишь. Он уже трое суток сидит взаперти и думает грустную думу. Он физик-теоретик. Вот и машина…
Шофер не заметил Степана и начал было:
— Угол одиннад…
— Молчать! Вы останетесь… хм… Петр Леонидович. Ясно? Садись, Маша, — это Степану. Потом снова шоферу, громким шепотом: — Угол третий вызывает…
— Так машину же разобьете! — жалко улыбнулся шофер.
— Пропадай моя телега, — ответил Портнов и очень натурально заржал, подделываясь под загипнотизированного.
Третий раз за день Степка ехал в машине. Вячеслав Борисович действительно был неважным водителем — вцепился в руль и вытянул шею. Но машину не разбил, а довольно плавно остановил ее у подъезда итээровского общежития молокозавода.
— Киселев живет здесь, — предупредил Степка.
— Думаешь, присунул моему дружку к замочной скважине «посредник», да?
— Проверим, — сказал Вячеслав Борисович. — Ты на глаз их не различаешь, своих подшефных?
— Пока еще нет, — сказал Степка.
— Ну, рискнем, Машенька. Он очень соображающий парень, Митя Благоволин.
— Странная фамилия, — сказал Степка.
— У него прадед был из духовных, из попов, — говорил инженер, пробираясь по узкой лестнице. — Им в семинариях давали новые фамилии, благозвучные…
Вячеслав Борисович немного трусил и рассказывал о благозвучных фамилиях для храбрости. Степка подумал: ничего, привыкнет. Он шел и примечал дорогу. Запомнил, что в общежитии две лестницы. Что, кроме центрального входа — с улицы, имеются два хода во двор, прямо с нижних площадок. Что на третьем этаже очень неудобно стоит красный ящик с песком, легко зацепиться на бегу. А вот и пятый этаж. Коридор был пуст. В большой кухне звонко переговаривались женщины. По коридору пробежал парень в длинных футбольных трусиках, размахивая полотенцем.
— Комната шестьдесят восьмая, — сказал Портнов. — Он дома.
В замочной скважине виднелся шпенек ключа, вставленного изнутри.
— Постой здесь, — прошептал инженер. — И аккуратно, аккуратно…
Степка прижался лопатками к стене рядом с дверью. Парень с полотенцем уже скрылся в умывальной. Инженер постучал.
— Благово! Отпирай, хитрый портняжка пришел!
Из-за двери ответили негромким басом:
— Пошел вон.
— Отпирай, говорю! Новый «Нэйчур» получили!
Замок щелкнул.
— Опять сенсация? — спросил бас.
— Здесь красивая местность, — быстро проговорил инженер.
— Что-о? — удивился бас. — Сла-авка, да на тебе лица нет!.. Входи. Кофе хочешь?
Вячеслав Борисович схватил Степана за плечо и втолкнул в дверь, мимо хозяина.
Это был огромный, широченный, очень красивый мужчина. Большой, как шкаф, весь в коричневых мускулах. Бицепсы — каждый со Степкину голову. Золотые волосы. Солнце немилосердно пекло в окошко, и хозяин был в трусах и пляжных тапках-подошвах. Он жалостливо посмотрел на Степана и вполголоса спросил:
— С ней что-нибудь случилось? Нужно денег?
— Здесь красивая местность… А?
— Ты что, издеваешься?
— Ладно, — сказал Портнов. — Раз такое дело, налей кофейку. Это Машенька, ей тоже кофейку.
— Ну, знаешь, Портняжка… Это ни в какие ворота не лезет!
— Лезет, Благово, — сказал Вячеслав Борисович. — И сенсация есть. Зеленые человечки добрались до планеты по имени Земля.
Сентиментальный боксер
Степка пил холодный кофе с печеньем и слушал. Сначала он понял, что ученые прозвали инопланетных жителей «зелеными человечками». Еще давно, загодя. Они давно предполагали, что должны быть эти жители, и для выразительности дали им прозвище.
Потом Степка понял, что огромный загорелый парень боится — лицо у него побледнело даже под загаром.
«Что же, и напугаешься», — подумал Степан. И тут разговор стал непонятным и пошел, казалось, в сторону.
Благоволин спросил:
— Значит, транспортируют чистую информацию? — Он осторожно тронул «посредник», лежащий на столике.
— На каком-то субстрате. Сте… Маша говорит, эта штука стала тяжелее, когда меня… как бы это сказать?
— Среверсировали. Намного тяжелей?
— На чуть, — сказал Степка.
Хозяин повернулся к нему:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
