Глава 12
До Каунаса оставалось километров тридцать, когда Призраки вышли к дороге, ведущей от Мариямполе. Вот уже пятнадцать минут они наблюдали из придорожных кустов. На другой стороне дороги была небольшая лужайка, около которой остановились два тентованных грузовика, двигатель одного из которых «троил». Из грузовиков по команде офицера СС, вылезшего из кабины первого автомобиля, посыпались солдаты в такой же полевой форме с молниями на петлицах. На грузовиках нанесены эмблемы дивизии СС «Мёртвая голова».
Перед началом войны против СССР дивизия была сосредоточена в Восточной Пруссии, включена в состав Четвертой танковой группы и должна была следовать во втором эшелоне Сорок первого моторизованного корпуса вермахта. В первые недели войны дивизия использовалась в составе группы армий «Север» и принимала участие в боях в районе Каунаса.
Пока оба водителя копались под капотом, унтершарфюрер спросил разрешения у гауптштурмфюрера СС, тот мрачно кивнул и уже через пару минут немцы поскидывали мундиры и в майках, заправленных в штаны, стали пинать мяч.
Строев прикинул — если своих бойцов переодеть в форму СС, то можно попробовать с ветерком прокатиться до Риги. Выждав когда в обе стороны дороги в бинокль не было видно ни одной машины, Строев отдал приказ призракам выдвигаться к машинам. Захват офицера и водителей, закончивших наконец возиться с мотором, прошел молниеносно, затем немцев окружили и заставили снять сапоги и брюки. Поставив пленных на колени, Строев приказал всем «призракам» по очереди отработать на них перелом шейных позвонков. Сам же отправился развязывать языки. Допрос офицера и унтершарфюрера показал — немцы направлялись в Ригу, забрав все документы, Строев выдоив полностью «языков» отдал их бойцам для закрепления полученного материала. Сам же в своих документах заменил фото и с помощью набора для создания убедительных подделок документов на фото поставил штамп.
Трупы оттащили подальше и прикопали, а русские диверсанты натянули чужую форму и заняли места в грузовиках. Лиса натянула по самые брови каску и слилась с общей массой. Свои снайперки и автоматы завалили ранцами в глубине кузовов. Не успели проехать и десяток километров, как пришлось остановиться.
Ядро партизанской группы было собрано как говорится, с миру по нитке — Командиром был лейтенант госбезопасности, трое милиционеров из Каунасского угро, радистка, трое партийных работников, воевавших еще в гражданскую и он, сержант Владимир Отт, чьи родители были поволжскими немцами. Его направили служить сюда, в Прибалтику. Владимир стал одним из лучших снайперов в части и принимал участие в соревнованиях по боксу, что и определило его судьбу — за пару недель до войны особист части сделал предложение, от которого сержант не отказался.
Выждав пока группа окажется в тылу, командир группы решил расширить состав партизанского отряда, попытавшись освободить полсотни наших пленных, которых вели всего пятеро немцев. Расстреляв охрану, партизаны стали обыскивать убитых, собирая оружие с боеприпасами и продовольствие, найденное в их ранцах. Неожиданно появились пара немецких мотоциклов, привлеченных стрельбой. Пулеметчики открыли огонь, половина пленных погибла, смертельно ранен был командир. Командование взял на себя освобожденный из плена молодой лейтенант, только закончивший училище. Владимир пытался протестовать, пытаясь доказать лейтенанту, что тот не может командовать партизанами, так как не имеет спецподготовки, так эта белокурая сволочь ткнул ему под нос пистолет и пообещал, что лично пустит в расход паникера с немецкой фамилией.
В итоге это самодовольное чмо бросило в бой свой отряд на отделение немцев, которые отдыхали после марша. Лейтенант решил, что расслабленных немцев мгновенно перебьют, но те были настороже, к тому же устроив секрет с пулеметом и автоматчиком. Оружие немцы держали под рукой и как только лейтенант крикнул — «Вперед, за Родину, за Сталина!», сразу же схватились за оружие. Уйти удалось одному сержанту, он тащил на себе раненую радистку, пока она не померла. Вот уже пятый день сержант мучался от голода, хорошо, что отыскал лесной родник. Понимая, что сдохнет от голода, решил выйти на дорогу со своей «светкой», в которой не осталось ни одного патрона и умереть как воин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Направив винтовку на приближающиеся грузовики, увидел в прицел немецкого офицера — холеного, настоящего арийца, чем то похожего на его старшего брата.
Офицер СС вышел из остановившегося грузовика и на чистом русском обратился к сержанту — Красноармеец! Мы из войсковой разведки, уничтожив противника, переоделись в их форму. Бегом ко мне!
Сержант почему-то сразу поверил, акцента у немца не было, говорил он на чистом русском языке, правда не окая и не акая, у него не было вообще никаких признаков разнообразного говора. Это вдруг неприятно отозвалось в его мозгу и сержант остановился.
— Боец, у нас нет времени, или ты присоединяешься к нам, или мы едем дальше! Как тебя зовут и почему ты один?
— Сержант Владимир Отт, партизанский отряд, в который я входил, уничтожен.
— Ты из немцев, Отт?
— Из Поволжских, моя семья живет в Саратове.
— Снайперка с тобой так просто, или ты умеешь из нее стрелять?
— Умею и довольно неплохо!
— Я майор госбезопасности Строев, позывной Ариец. Полезай во вторую машину, там есть лишние пара комплектов формы и документов. Твой позывной будет Отто.
В дороге один раз пришлось напрячься — пост тайной полевой полиции остановил грузовики, как оказалось для обеспечения обгона какого-то фрукта в штатском, которого вез рядовой в полевой форме СС на полноприводном Mercedes-Benz G5. Штатский показал какой-то жетон и его пропустили вперед, затем фельдфебель махнул жезлом, пропуская наши автомобили и мы не спеша покатили дальше, «мерин» же рванул под восемьдесят пять километров в час и скрылся за поворотом. Минут через двадцать Строев присвистнул — напоминающий наш «козлик» мерс стоял у обочины, а водитель возился с колесом.
— Тормози-ка за этим чудом на колесах!
Рэмбо кивнул головой и притер грузовик к обочине.
Часов за шесть группа добралась до конечного пункта, во время движения по дороге то приставая к чужим колоннам, то двигаясь самостоятельно.
Строев выскочил из кабины и подошел к хлыщу в штатском — Нужна помощь господин…
— Штурмбаннфюрер СС Рудольф Ланге! От помощи не откажусь, а то я чувствую, что до Риги я быстро не доберусь.
Строев вскинул правую руку в нацистском приветствии, затем резким ударом ребром ладони по шее немца вырубил его и как барс прыгнул на водителя, ударив его по почкам, затем сломав ему шею.
— Две тройки, быстро ко мне — труп раздеть и закопать метрах в пятидесяти от дороги, под его документы вполне подойдет Клим. Заменить колесо! А «языка» тащите туда же, раздеть и связать — будем его «потрошить»! Скорее, пока нет машин на дороге!
Строев завладел документами офицера и поспешил начать общение с майором СС, который после щипка в области верхней губы пришел в себя и попытался запугать, плюясь слюнями как верблюд.
После сеанса мягкой мануальной терапии штурмбаннфюрер готов был рассказать даже про свое детство — В тридцать третьем году я получил степень доктора права и был завербован гестапо в Галле. Сначала я присоединился к Sturmabteilung(SA), но вскоре почувствовал, что это был неудачный карьерный шаг и вступил в Шуцштаффель(СС).
Будучи сотрудником гестапо среднего звена, я быстро продвигался по службе, с тридцать шестого года работал в управлении гестапо в Берлине. Через два года меня перевели в Вену для надзора за аннексией австрийской полицейской системы. С июня тридцать девятого года я работал в Штутгарте.
С мая по июль сорокового года я руководил отделениями гестапо в Веймаре и Эрфурте, одновременно работая заместителем начальника управления инспектора SiPo в Касселе. В сентябре прошлого года меня назначили заместителем начальника полиции Берлина. В апреле этого года за хорошую службу был повышен до штурмбаннфюрера СС. Пятого июня я получил назначение в Претцш командиром Teilkommando (отряда) айнзатцгруппы А, возглавляемой бригадефюрером СС и генерал-майором полиции доктором Францем Вальтером Шталекером.
