Перспектива подобной метаморфозы пугала меня всерьез, однако важнее было другое. Микроорганизмы Вардена могут воспринимать невероятные массивы информации, недоступные никакому компьютеру, и обрабатывать их, создавая реальные объекты. Это стоило отметить.
Корман еще раз окинул всех взглядом:
- Ну, есть еще вопросы? Нет? Отлично, тогда начнем. Вам наверняка не терпится вступить в новую жизнь; точно так же и мы хотим поскорее вернуть гостиницу хозяевам, которых ваше присутствие здесь не очень обрадовало. - Он встал и подошел к своим ассистентам, которые уже установили в углу зала раскладные стол и кресла; на столе лежала огромная стопка толстых папок.
Волшебник сел за стол и взял верхнюю папку:
- Морис Кэйг!
Из наших рядов, явно нервничая, поднялся мужчина и, подойдя к комиссии, уселся напротив Кормана. Они сидели довольно далеко, и тихую речь мы бы не разобрали, однако разговор шел нормальным, деловым тоном и все были в курсе их беседы.
На первый взгляд процедура выглядела самой обычной, даже рутинной - имя, фамилия, возраст, образование, профессия, причина ссылки на Ромб и все такое. Однако в какой-то момент я уловил нечто в высшей степени странное - словно смотрел смонтированную запись, из которой вырезали кусок пленки. Кроме меня, этого никто не заметил или не подал вида, так что я тоже промолчал. Но это обстоятельство сильно взволновало меня, а дальнейшее обеспокоило еще больше.
Интересно, что подобное происходило со всеми, кроме Залы. Я внимательнейшим образом наблюдал за ней не только, чтобы поймать загадочный разрыв во времени, но и чтобы сравнить известную мне версию ее прошлого с тем, что она скажет Корману. К ее чести, они совпали даже в мелочах.
Чем дольше длилась эта тягомотина, тем сильнее нарастало мое раздражение, однако я услышал немало любопытного. Наш буйвол, захвативший себе отдельные покои, оказывается, был кем-то вроде диктатора на затерянной вдали от межзвездных трасс приграничной планете. Особое пристрастие он питал к зверским казням, пыткам и прочим ужасам. Хотя внешность у него была весьма красноречивая, я хорошо понимал, что большой, мускулистый, грязный и злобный еще не значит тупой и недалекий. Человек, который подчинил целую планету и безраздельно хозяйничал на ней шесть лет, - безусловно, гений, и именно поэтому он и попал сюда. Лакомый кусок для Эолы Мэтьюз - хотя смогут ли они плодотворно сотрудничать, еще вопрос.
Меня оставили на закуску, и, когда Корман произнес наконец мое имя, я уже сгорал от любопытства: будет ли наша беседа так же "отредактирована"?
Со мной Корман был столь же корректен, как и с " остальными.
- Парк Лакош?
- Да.
- Вы не возражаете, если мы коснемся вашего прошлого?
Я выдержал достаточно длинную паузу, после чего сказал:
- Нет.
Он утвердительно кивнул:
- Мне понятны ваши опасения. Вы очень колоритная личность, Лакош, не правда ли?
- Боюсь, что там, Извне, выразились бы несколько иначе.
Волшебник холодно усмехнулся:
- Совершенно верно. Вы автор ряда жестоких убийств при вполне благополучной с виду жизни и карьере. Они немного скрасили безысходную скуку, царящую в Конфедерации. По-видимому, психиатры уже помогли вам решить вашу насущную проблему?
- Да. Меня долго лечили, как вы знаете. Я абсолютно здоров, однако моя популярность сыграла со мной злую шутку - нормальное общество для меня заказано.
- Теперь вы поняли, что я имел в виду, называя вас колоритной личностью? Да, именно вашу болезнь. Мы обратили внимание на то, что вы уже неделю живете в одной комнате с женщиной, но ведете себя в высшей степени благопристойно.
Скажите честно, можете ли вы вновь слететь с катушек? И даже в более ужасающих формах?
Я неопределенно пожал плечами:
- Боюсь, это вопрос к Господу Богу. Сейчас я совершенно здоров и не представляю, как я наломал столько дров. Но наломал ведь.
- А убийства? Можете ли вы убить кого-нибудь? Этот вопрос был полегче.
- Да, конечно. Например, защищаясь. При лечении мою психику не заблокировали; я не подвергался никакому программированию и, стало быть, полноценен.
Корман одобрительно кивнул, затем внезапно вперил в меня острый гипнотический взгляд; это длилось секунду-другую, не больше. Затем он отвел глаза, вздохнул и немного расслабился.
- Ну вот теперь мы одни, - сказал он.
- Что??? - Я подскочил от неожиданности, однако, оглянувшись, обнаружил только пустоту. Казалось, от остальных нас скрыла огромная черная стена.
- Это нетрудно, - сказал Корман, насладившись моим неподдельным удивлением. - Когда мы вернемся в обычный мир, никто ничего не заподозрит.
- Так вот в чем дело! - озарило меня. - А я-то думал, что за ерунда?
- Поразительно! Такое практически никому не удается.
Человеческий мозг не способен воспринимать скачки во времени. Вы, значит, заметили их, когда я беседовал с остальными?
Я кивнул:
- Сперва я даже испугался, не свихнулся ли по новой, однако это повторялось каждый раз, следовательно, я не ошибся.
- И такое случалось при беседах со всеми? Я улыбнулся:
- Со всеми - кроме Залы. Мне показалось, что вы ее сюда не вытаскивали..
- Совершенно верно. Похоже, я недооценил вас, Лакош. При соответствующей подготовке вы станете чрезвычайно могущественны. Вы просто рождены для Харона.
- Хотелось бы попробовать, - совершенно искренне ответил я.
- Посмотрим, посмотрим. У вас хорошие шансы сделать замечательную карьеру.
- О? Каким образом?
Меня удивил и в то же время слегка взволновал его неподдельный интерес к моей персоне. Я никак не рассчитывал привлечь такое внимание к своей скромной .особе уже в начале игры.
Корман надолго задумался, словно борясь с терзающими его сомнениями. Немного погодя он вздохнул и решительно посмотрел на меня.
- Пять лет назад Хароном правил Тулио Корил, - сказал волшебник. - Этот хитрый старый лис был невероятно силен и могуществен. Обычная государственная рутина его совершенно не увлекала - ведь он чувствовал себя настоящим небожителем, а пристало ли Богу заниматься крючкотворством?
- Зачем же он стал властителем?
- По-видимому, из чувства долга. Это не сулило ему никакой личной выгоды, но он прекрасно понимал, какие возможности для произвола и злоупотреблений получат его соперники, если дорвутся до высшей власти; он решил перейти им дорогу.
- Неужели здесь встречаются столь благородные создания?
- И немало. Взять хотя бы меня. Вы такой же изгнанник, как и каждый из нас, и даже больше, ибо вы продукт того общества, которое вас отвергло. Оно поставило своей целью насадить всеобщее счастье в виде всеобщего равенства, но для этого ему потребовалось оболванить всех. Некоторые стали уголовниками без особых угрызений совести - это правда, однако многие превратились в преступников только потому, что позволяли себе роскошь мыслить иначе, нежели требовало руководство Конфедерации. В грязной истории человечества "инакомыслие" зачастую означало договор с дьяволом, хотя "инакомыслие" - это всего лишь "инакомыслие", и не более. Да если бы построенное ими общество оказалось действительно совершенным, разве потребовалось бы им столько детективов или наемных убийц? Разве появились бы мы, преступники?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
