— Она еще ничего не знает?
Муленберг покачал головой:
— Я не успел ей рассказать.
— Может быть, и не стоило раньше времени, — откликнулась незнакомка.
Баджи повернулась к Муленбергу и выпалила:
— Так ты его знаешь!
— Да, знаю… — только и сумел выдавить он.
— Не можешь подобрать местоимение, да? — расхохоталась незнакомка.
— О чем это он, — заволновалась Баджи. — Хватит говорить загадками!
— Вскрытие развеяло бы тайну, верно? — догадался Муленберг.
— Разумеется, — кивнула незнакомка. — Все и так висело на волоске.
Глаза Баджи бегали от одного собеседника к другому.
— Объяснит мне кто-нибудь, в чем дело, или нет, черт побери!
Муленберг встретился взглядом с незнакомкой. Та кивнула. Он обнял Баджи. Слушай же, журналистка. Наш приятель — существо новое, на нас не похожее.
— Нет, не повое, — возразила девушка. — Мы появились здесь много тысяч лет назад.
— Неужели? — Муленберг пытался переварить услышанное, а Баджи съежилась и запротестовала:
— Но… но… но…
— Тихо, ты, — цыкнул Муленберг и крепче прижал ее к себе. — Ты весь день гуляла не с мужчиной, Баджи, да и я провел полночи не с женщиной. Так?
— Так, — подтвердила незнакомка.
— И убили вовсе не сиамских близнецов, а таких же, как ты. И они…
— Они находились в состоянии конъюгации. — В голосе незнакомки, охарактеризовать который можно было и как контральто, и как тенор, зазвучала неизбывная скорбь.
— В каком состоянии? — переспросила Баджи. Муленберг решил ей объяснить:
— Некоторые формы жизни, — начал он, — и одноклеточный организм под названием парамеция — хороший тому пример — размножаются простым делением. Клетка и ядро удлиняются, потом ядро разделяется надвое и половинки расходятся в разные концы клетки. Наконец она тоже делится, и готово! — получаются две парамеции.
— Но ты… он…
— Помолчи, — оборвал ее Муленберг. — Я еще не закончил. Недостаток простого деления в том, что оно не допускает обновления генов. Прямые потомки парамеции размножались бы, пока по теории вероятности гены вырождения не стали бы доминантными, и на этом род парамеций прекратился бы. Но простейшие обрели механизм зашиты от таких неприятностей. Заключается он в том, что две парамеции становятся вплотную и стенки клеток в месте соприкосновения постепенно исчезают. Сюда же передвигаются и ядра. В конце концов они сливаются, их содержимое перемешивается, затем они разделяются вновь и уходят каждая в свою клетку. Стенки парамеций восстанавливаются, парамеции отрываются друг от друга и расходятся.
Этот процесс и называется конъюгацией. Его ни в коем случае нельзя путать с половым размножением, ведь у простейших нет пола. Конъюгация вообще не связана с размноженном — оно может протекать и без нее. — Тут он обратился к незнакомке. — Но я никогда не слышал о конъюгации у высших форм жизни.
Незнакомка едва заметно улыбнулась.
— На вашей планете конъюгация присуща только нам.
— А остальное? — спросил он.
— Вас интересует способ нашего размножения? Мы — партеногенетические особи женского пола.
— Так вы… вы — женщина? — пролепетала Баджи.
— Нет, это просто подходящее название, — пояснил Муленберг. — У каждой их особи есть и женские, и мужские половые органы. Она оплодотворяет сама себя.
— Тогда они — как это называется? — гермафродиты? — спросила Баджи и, стушевавшись, поспешила извиниться перед незнакомкой, чем сильно рассмешила и ее, и Муленберга. Впрочем, незнакомка была столь обаятельна, что даже смех ее не мог никого обидеть.
— Нет, такое определение здесь неуместно, — заговорил наконец Муленберг. Гермафродиты — это люди. А наша собеседница — не человек.
— Более человечного существа я еще не встречала! — вдруг выпалила Баджи.
Незнакомка протянула руку через стол и тронула девушку за плечо. «Она прикоснулась к нам впервые, — подумал Муленберг, — и это, видимо, большая редкость и огромная честь».
— Спасибо, — тихо молвила незнакомка. — Большое спасибо тебе за эти слова. — И кивнула Муленбергу. — Продолжай.
— Теоретически — впрочем, о таких случаях я не слышал — гермафродиты могут иметь сношения с представителями обоих полов. В отличие от партеногенетических женщин. Они никогда не пойдут на это — такие контакты им просто не нужны. У людей гены обновляются во время размножения. А при партеногенезе это отдельный процесс. — Он обратился к незнакомке:
— Скажите, как часто вы размножаетесь?
— Когда захотим.
— А коньюгирусте?
— По мере надобности.
— Как это происходит?
— Трудный вопрос. В принципе так же, как парамеции, но на более высоком уровне. Происходит взаимопроникновение сначала десятков, потом тысяч, сотен тысяч и миллионов клеток. А начинается оно отсюда, — незнакомка приложила руку к тому месту, где у человека сердце, — и идет по нарастающей. Ты же видел результаты процесса у тех, кого я сожгла. Помни, на твоем месте оказывались считанные единицы людей.
— Нет, я видел результаты другого процесса, — сдержанно напомнил он. Незнакомка кивнула — вновь с глубокой печалью в глазах.
— Это убийство — чудовищная глупость!
— Почему они занялись этим в парке? — спросил Муленберг хриплым от сострадания голосом:
— У всех на виду, беззащитные перед каждым мерзавцем.
— Они пошли на такой риск неспроста, — устало ответила она и подняла на собеседников искрящиеся глаза. — Мы обожаем простор. Любим землю — на ощупь и запах — и всех, кто живет на ней, всех, кого она кормит. Особенно при конъюгации. А те, о ком ты говоришь, уединились в самой чаще кустов, в очень укромном уголке. И эти… эти хулиганы наткнулись на них совершенно случайно. А двигаться их жертвы не могли. Они находились… с медицинской точки зрения в бессознательном состоянии. Но признаться, во время конъюгации нас охватывают такие чувства, какие в здравом уме и твердой памяти не дано испытать никому.
— Ты можешь их описать?
Она медленно покачала головой и никто не усомнился в ее искренности.
— Ты же не сможешь описать мне оргазм, правда? Мне не с чем его сравнить, нельзя провести никакие аналогии. И это, — незнакомка обвела взглядом собеседников, — изумляет меня. Отчасти я вам даже завидую, хотя подобных чувств мы из врожденной мягкости характера стараемся избегать. У вас же есть способность наслаждаться соперничеством друг с другом, а горе, страдания, бедность и жестокость — суть краеугольные камни всего, что вы создали. А создали вы больше, чем кто бы то ни было во всей Вселенной. Баджи распахнула глаза:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
