По мнению Brisset, уже сам Freud в начальных работах, посвященных истерии, уделял значительное внимание вопросам психологического порядка, связанным с проблемой «конверсии». Согласно Brisset, он создал метод, «позволяющий понять симптом, как выражение истории личности больного», уразуметь «символический смысл» соматических нарушений, способность тела к «драматическому выражению» переживаний не только при помощи речи, но также при помощи органов, выполняющих различные вегетативные функции. Естественно поэтому, подчеркивает Brisset, что психоаналитическая концепция выступает как теоретическая основа в подавляющем большинстве работ, выполненных современными психосоматиками [122]. Такое понимание отчетливо утверждается в работе Weissи English: «Никакой анализ в области психосоматической медицины не может быть предпринят без биологически ориентированного учения Freud» [260, стр. 56]. Оно представлено в крупной монографии «Новейшее развитие психосоматической медицины», изданной под редакцией Wittkower и Cleghorn [231]. Мы встречаемся с ним в интересной книге «Философия психосоматической медицины», написанной Mucchielli [211]. О нем говорит Nacht в своем «Введении в психосоматическую медицину»: «Есть все основания думать, что вопросы, которые ставит психосоматическая медицина, — проблемы преимущественно инстинктов и психодинамики — не могут быть основательно изучены иначе, как путем приложения психоанализа» [цит. по 211, стр. 22]. Оно поддерживается монографией, опубликованной под редакцией Deutsch [254] и очень большим количеством других литературных источников аналогичного общего направления.
Исходной схемой, которую психосоматическая медицина заимствовала у Freud, было известное представление об энергии примитивных влечений, стремящихся к выражению в эффекторике, но встречающих на пути своего осуществления контролирующие факторы психического порядка. Если в результате подобного контроля влечение тормозится, то это приводит к нарастанию аффективного напряжения, сопровождаемого деятельностью фантазии и работой мысли, стремящейся найти пути для устранения возникшего препятствия. Если же и эта активация разрядкой не завершается, то происходит «вытеснение» влечения, превращение его в патогенные подсознательные импульсы к действию, которые проявляются на окольных путях провокации клинических синдромов, выражающих заторможенный эффект в переработанной символической форме. Таковы были уже хорошо знакомые нам посылки, отправляясь от которых, начала свое развитие психосоматическая мысль. Но если у Freud эти посылки использовались первоначально, по крайней мере, для прослеживания динамики только «либидинозных» (преимущественно сексуальных) влечений и трансформации последних в расстройства истерического порядка, то представителями психосоматического направления они были использованы гораздо шире. Abraham был, по-видимому, одним из первых, кто стал применять эту схему для толкования нарушений, проявляющихся в вегетативном плане [99]. По этому же пути пошел в 20-х годах и Ferenczi, описав некоторые специфические нарушения функций желудочно-кишечного тракта как заболевания, имеющие «символическое» значение [145].
Дальнейшее расширение первоначальной фрейдовской схемы происходило одновременно в разных направлениях. Наряду с заторможенными сексуальными влечениями стали рассматриваться как возможные провокаторы патологии также вытесненные переживания разнообразного другого характера, в первую очередь связанные с проявлениями агрессивных наклонностей. Эта тенденция особенно подчеркнута в работах Klein [185]. Kleinже было сформулировано общее положение, согласно которому символическим выражением вытесненных аффектов могут быть расстройства как вегетативных функций, так и произвольно контролируемых сенсомоторных систем.
Видному американскому психосоматику Garmaпсихосоматическая медицина обязана расширением фрейдовского представления о регрессии [162]. Развивая традиции психоаналитического истолкования, Garmaпытался показать, что в результате аффективного конфликта и вытеснения влечений может возникать «регрессия» также в чисто физиологическом смысле, т.е. оживление физиологических функций, относящихся к уже пройденным фазам онтогенеза. Такое толкование нашло очень широкое применение в дальнейших психосоматических исследованиях.
Начало распространения психосоматических представлений относится, как мы уже упомянули, к 30-м годам и во многом связано с работами Dunbar. Однако теоретическая позиция Dunbar отличалась известным своеобразием [138, 139]. С одной стороны, Dunbar пыталась углубить «энергетический» аспект фрейдовских представлений, доказывая, что неизжитая сила неудовлетворенных стремлений широко способствует возникновению не только расстройств поведения и невротических симптомов, но и многих заболеваний чисто соматического порядка. С другой стороны, сопоставляя особенности анамнеза и личности с клиническими данными, она не всегда прибегала к традиционным приемам психоаналитической техники обследования. В отношении проблемы символического значения нарушений Dunbar также занимала двойственную позицию. Признавая в некоторых случаях связь патогенеза расстройств с символизацией (по ее мнению, символический характер может иметь даже избирательная локализация травматических поражений), она одновременно отрицала наличие каких бы то ни было элементов символики при ряде других заболеваний психосоматического характера. Поэтому в историю развития психосоматической медицины Dunbar вошла как выразитель преимущественно лишь одной определенной — «энергетической» — стороны психосоматической концепции. Но эту сторону Dunbar пыталась всячески развивать, не останавливаясь даже перед совершенно неправомерным аналогизированием между особенностями психической деятельности и закономерностями физического порядка[17].
Для того чтобы проиллюстрировать другой, не менее характерный для авторов психосоматического направления, ход мысли, приведем несколько примеров. Так, Saul и Lyons [231] следующим образом объясняют происхождение нарушений в деятельности органов дыхания. Механизм этих расстройств, по их мнению, связан с такой цепью последовательно развивающихся событий: а) регрессивно проявляющейся тоской по материнской любви; б) стремлением под влиянием этой тоски к возврату во внутриутробное состояние; в) активацией под влиянием этого стремления физиологического состояния, при котором дыхателытые экскурсии еще не происходят; г) возникновением в условиях подобного состояния тенденции к выключению дыхания, вмешивающейся в динамику дыхательного акта, нарушающей его нормальное течение и создающей предрасположение к дыхательным расстройствам. Авторы полагают, что после того как дыхательная система стала, таким образом, органом, выражающим «тоску по материнской любви», на нарушениях ее деятельности начинают с особой легкостью отражаться и другие разнообразные неудовлетворенные влечения, обусловливая, в конечном счете, зависимость нарушений дыхания от заторможенных аффективных факторов самого различного порядка.
Второй и третий примеры мы заимствуем из подборки высказываний, приводимой Mucchielli. В свое время Weiss и English писали: «Работа пищеварительного тракта оставляет следы в мозгу на протяжении детства, и эти следы переходят в бессознательное. Когда возникает возбуждение, инфантильные импульсы могут неосознаваемым образом воспроизводиться вегетативной нервной системой. Когда такие чувства, как любовь или потребность в защите, не находят адекватного выражения в психическом плане, возникает стремление к более примитивному удовлетворению этих влечений при помощи органов пищеварения, и ненормальные усилия, которые в этой связи возникают, провоцируют болезнь» [211, стр. 22—23].
