Читаем без скачивания Ваше Сиятельство 3 - Эрли Моури

как и удивительная расторопность Жоржа Павловича. Надо же, он даже в выходной отслеживал информационные поступления на рабочий терминал! Голицын успел обсудить мою схему потокового прошивателя с ведущим инженером и выразил восторг самой идеей. По предварительным оценкам схема годная, а сложности с логикой оправления процессом в Департаменте смогут решить. А вот с чем не согласился Голицын, так это с предложенным мной названием: «Потоковый прошиватель Елецкого-Голицына-Ковалевского». Его Жорж Павлович решительно поменял на: «Потоковый прошиватель Елецкого», уверяя, что он категорически против красоваться рядом с моим именем без всяких оснований, а князь тем более не пожелает никаким образом обозначать свою принадлежность к нашему проекту.

Итак, сегодня мне до четвертого урока предстояло посетить Скуратова, дожидавшегося меня с какими-то новостями, и заглянуть в Директорию Перспективных Исследований, чтобы переговорить с Голицыным и его главным инженером. И все это не делается так быстро. Я вполне мог не успеть на урок истории. Поэтому, приведя себя в порядок и выйдя из ванной, я сразу скинул Скуратову сообщение:

«Федор Тимофеевич, доброе утро! К вам большая просьба: могли бы подъехать к своему агентству пораньше? Если нет возможности встретиться со мной не позже половины девятого, то давайте перенесем встречу на вечер или на среду».

Он ответил, когда я спустился в столовую. Сказал, что с восьми утра будет в своей конторе, и я, не притронувшись к овсяной каше, вызвал эрмимобиль.

— Ваше сиятельство, вам кофе или чай? — уточнила Ксения, явно ожидавшая моего внимания.

Однако напротив меня сидела графиня, и я, позволив себе лишь вежливую улыбку, сказал:

— Кофе. Черный.

— Ты снова не пойдешь в школу? — Елена Викторовна нахмурилась, но сделала это скорее по привычке.

— Пойду к четвертому уроку. Есть с утра дела поважнее. Меня ждет Федор Тимофеевич, — видя ее непонимание, добавил: — Скуратов из частого сыска. Отец к нему обращался, помнишь же?

— Ах, да. Конечно, поезжай, — согласилась она, думая, будто я решаю вопросы с нашей безопасностью и даже не подозревая, что первым в списке Скуратова значится ее распрекрасный Майкл. — Кстати, Скуратов — дорогой сыщик, — заметила графиня. — Сколько тебе дать денег?

— Мам, ты разве не помнишь: я сам себя вполне обеспечиваю, — я поблагодарил Ксению кивком за поднесенный кофе.

— Но это же общесемейные траты, — не согласилась графиня, придвинув к себе вазочку с шоколадным десертом.

— Мои доходы позволяют покрывать и некоторые общесемейные траты. Да, кстати, хочешь удивлю? — все же я украдкой посмотрел на Ксению.

Сегодня она выглядела великолепно, заметно подвела глаза, чуть накрасила губы. И почему я раньше считал ее некрасивой?

— Надеюсь, ты говоришь о приятном удивлении? — мама насторожилась.

— И я надеюсь. Помнишь я как-то у меня была встреча с Ольгой Ковалевской затянувшаяся до глубокой ночи? — мама кивнула, и я продолжил: — Так вот в тот день я должен был купить ей платье. Я не поскупился — купил все три, которые ей понравились в «Золотых Лилиях». Вышло недешево — тысяча двести рублей. Но разве это может остановить графа Елецкого? Иначе говоря, мам, деньги у меня есть.

— В «Золотых Лилиях»? Да ты, оказывается, живешь с размахом! Не слишком ли это для твоей Ковалевской? Да, она княгиня, но не принцесса и даже не невеста тебе. И особо замечу: ей никогда не станет! — мама схватилась за чашечку с кофе.

— Вот зря ты так думаешь. Скажу по секрету, так даже не думает ее отец. Борис Егорович вполне одобряет мои ухаживания за Ольгой. Но ладно, обсуждать этот вопрос пока не имеет смысла, — я тоже отпил кофе, сегодня на редкость крепкий и ароматный. — Кстати, могу и тебя отвести в «Золотые Лили» — любое платье с меня.

— Как это мило, — Елена Викторовна рассмеялась. — Вот умеешь, Саш, удивить! Умеешь! Сейчас ты напоминаешь мне Майкла, а вовсе не моего сына. Мне платье, да? А знаешь, ведь я могу согласиться. Вот сейчас допью кофе и совсем соглашусь.

— Отлично. Сегодня у меня намечается некоторая прибыль от совместного проекта с Жоржем Павловичем, так что для тебя любые наряды. Есть лишь одна проблема: мое свободное время. Если не возражаешь, то визит в «Золотые Лили» случится не раньше конца недели, — несколькими торопливыми глотками я допил кофе.

Эрмимобиль уже подъехал — я это увидел в окно. Мне следовало поторопиться.

— За вами, ваша светлость, эрмик! — известил Антон Максимович.

— Спасибо, — я кивнул. Нравилось мне, когда дворецкий говорил так: «эрмик» — при всей седой серьезности нашего дворецкого молодежный сленг делал его забавным.

Я взбежал по лестнице, быстро переоделся и через несколько минут уже сидел на мягком сидении рядом с извозчиком. Новенький «Елисей-7» уносил меня к центру столицы. Мы поехали через Татарский мост, но на Луговой была пробка и пришлось свернуть на Полтавскую. Из-за этого к восьми я не успел. Лишь в восемь пятнадцать машина припарковалась на небольшой площадке перед серо-кирпичным зданием, цокольный этаж которого занимало детективное агентство. Я остановился у массивной двери с табличкой «Сыскное агентство Скуратова». После звонка сразу послышались шаги, дверь открыл росный охранник в форменной куртке и проводил меня в кабинет Федора Тимофеевича.

— Ваше сиятельство! Очень рад! — приветствовал меня Скуратов. — Прошу! — он вежливым жестом указал на кресло напротив его рабочего стола, заявленном бумагами.

Я присел в ожидании его дальнейших слов.

Скуратов, памятуя, что я спешу, загремел ключами от сейфа, торопливо открыл стальную дверцу и положил на стол папку с жирной надписью на английском: «Michael».

— В общем, времени у меня было маловато, сами понимаете. Поэтому информации удалось собрать немного, — он открыл папку, выложив на стол несколько листков. — Но кое-какие сведения мне показались интересными и, вероятно, важными. Поэтому решил вас побеспокоить.

Я попытался прочитать записи на первом листке, но не смог разобрать и нескольких слов из-за ужасного почерка.

— Не напрягайте зрение, Александр Петрович. Это я так пишу, и только я понимаю себя и то не всегда, — он рассмеялся и водя кончиком карандаша по тексту пояснил. — Майкл, как вы его назвали, полное имя Майкл Милтон. Дворянин, барон. Ему двадцать восемь лет, имеет поместье в графстве Чешир в северо-западной Англии, небогат. И у родителей его так себе состояние и сам он, не бедствуют, но, скажем так, скромен в тратах по причине низкого дохода. Их семья владеет небольшой транспортной компанией и дела в ней все хуже. Привычки… Так это не интересно. А давайте все эти сведения я завезу вам в течение дня и передам дворецкому? Разумеется, передам в печатном виде, чтобы вы не разбирали причуды моего почерка, — он вопросительно глянул на меня через очки.

— Да, конечно, Федор Тимофеевич. Это все пока известное о нем? — я не показал недовольства.

— Нет, конечно. Разве я бы стал вас беспокоить, имея только общие сведения. Интересно вот что: человек он весьма образованный и разносторонний. Закончил два университета в Кембридже и Риме. Большой специалист в истории культур, проявляет интерес к древним формам магических искусств, и главное: много лет он интересуется виманами. Да, да, господин Елецкий! Он не просто интересуется виманами. Он интересуется Древними Виманам, — Скуратов особо выделил последние два слова. — И конечно же его интересовали исследования вашего отца. Он наводил справки о его трудах в библиотеке Лорчева. И бывал в архиве на Смотровой. Так что есть основания думать, что его интерес к вашей матушке связан не только с ее неоспоримым женским очарованием.

— Нечто подобное я и предполагал. Только думал, что его основной интерес направлен не на виманы, а на меня, как человека до сих пор живого, несмотря на серию покушений. Виманы… — я задумался. — Виманы, это хорошо. Не проявились ли какие-либо связи этого Майкла из графства Чешир с Джеймсом Лабертом?

— Пока нет. Но за Лаберта мы еще не брались. Сам понимаете, так быстро проработать двоих не слишком публичных людей, да еще иностранцев не так просто, — Скуратов перевернул несколько листков и положил передо мной фотографию, как я догадался того самого Майкла Милтона.

С фото с хитроватой улыбкой на меня смотрел весьма симпатичный блондин, молодой, ухоженный, одетый в стильный синий костюм. Милый — настоящий чеширский кот.

— Еще такой момент, — я придвинул карточку к себе ближе: — Этот человек может быть связан с неким виконтом Турчиным Алексеем Ивановичем, который в некоторых недружных с законом кругах имеет прозвище Леший. Эту связь тоже проверьте.

— Обязательно проверим, — сыщик сделал несколько пометок