у киргиза по фамилии Кабилов. У него были две кафешки восточной кухни, шаурмичная, шашлычная и небольшая будка по ремонту обуви. И всё это находилось в одной пристройке к жилому дому, поделённой на несколько помещений. Возможно, поэтому Игнатьев не спешил расставаться с Кабиловым, ведь он занимал в сумме большую площадь. К тому же он худо-бедно платил, с большим опозданием и постоянными вызовами в кабинет директора, но платил.
Вообще у Игнатьева были принципы на этот счёт. Например, он не раз отказывал своим арендаторам, когда те предлагали большие деньги, чтобы занять чьё-нибудь место.
— Нет, нет, нет, — отвечал он, не думая. — Потом по городу пройдёт слух, что у нас выгоняют арендаторов за деньги. Так не пойдёт. Репутация дороже.
Игнатьев постепенно креп после операции и возвращался в прежнюю форму. Всё чаще он давал себе возможность повышать голос и сердиться. Недолго участники планёрки могли безнаказанно признаваться в неудачах.
Я старался не вникать в чужие разборки, но не мог не заметить, как Игнатьев стал особенно злобно отчитывать Юру. Тот не справлялся с возложенными обязанностями, оправдываясь слишком малыми сроками, а Игнатьев в ответ не стеснялся унижать своего сына при всех, обзывая в лучшем случае лентяем и безмозглым бараном.
— Я сколько раз говорил?! — кричал Игнатьев.
— Пап, невозможно сделать, как ты хочешь.
— Всё возможно, просто вы весь день сидите, а вечером начинаете бегать…
Их перепалки продолжались до тех пор, пока Игнатьев прямо во время планёрки не вызвал к себе одного рабочего из бригады Юры. Тот зашёл в кабинет в грязной робе и трясущимися коленями.
— Я снимаю с тебя твои обязанности! — кричал Игнатьев Юре. — Как тебя уж зовут? — обратился он к рабочему.
— Саша.
— С этого дня ты будешь руководить работами, ты теперь бригадир! Расскажи своё видение ситуации.
Юра сидел до конца планёрки с каменным лицом, непрерывно смотря на своего отца. Он больше не сказал ни слова. И видом не подал, что переживает за свою должность. Как будто бы точно знал, что, успокоившись, Игнатьев вернёт всё на прежние места.
Так и произошло. После планёрки они поговорили на спокойных тонах, говорили о чём-то очень долго, я видел их, когда ожидал в приёмной. И уже на следующее утро отец и сын, не повышая голоса, обсуждали дела, которые пошли в гору. А Саша должен претендовать на место в различных книгах по рекордам, как самая непродолжительная работа бригадиром.
26
С Гульшат мы говорили не только об отношениях полов, но и о безденежье. Мы жаловались друг другу на низкие зарплаты и прочее.
— Поехали на месяц или два в Москву на заработки? — предложила она мне. — Снимем там комнату, заработаем немного денег.
— Много мы за два месяца не заработаем, — говорю. — Если ехать, то на полгода минимум.
— Ну да. Я бы поехала, но мне нельзя надолго отлучатся, у меня здесь мама. Но было бы здорово?
— Да, было бы здорово. И кем бы мы там работали?
— Кем угодно. Где больше платили бы, там и работали. Снимали бы комнатку на двоих, а остальное копили.
Мы оба согласились с тем, что это действительно хорошая идея, которую нам не удастся осуществить, и замолчали.
— А тебе какие девушки нравятся? — спрашивает вновь Гульшат.
— Не знаю, нет определённых качеств. Артистичные, наверное, и весёлые.
— Например, как я? — сказала она, и мы оба посмеялись.
— А вам какие мужчины нравятся?
— Рядом с которым хочется чувствовать себя женщиной.
— Наверное, сложно найти таких мужчин?
— Да, не просто. Эй! — оживилась Гульшат. — А ты чего не ухаживаешь за Василиной? Такая хорошая девушка!
— Она же приехала к какому-то парню.
— Ну и что? Господи! Приехала к одному, а полюбит другого, это же дело такое. Под лежачий камень вода не течёт. Действуй!
Гульшат взбодрила меня словесно, воодушевила на подвиг, и я отправился к Василине. Та тихо спокойно работала у себя в одиночестве. Я планировал пригласить её куда-нибудь, хотя ожидал отказа, но так я бы дал ей понять, что она мне нравится, и начать уже сближаться с ней. Я не знал с чего начать, поэтому начал издалека:
— Как прогресс с твоим парнем? — спрашиваю.
— Никак. Мы уже несколько дней с ним не виделись.
— Что такое?
— В его жизни слишком много места занимает его мама. Он не может от неё отлучится даже пару минут. Наверное, мужа надо искать среди сирот, блин! Главное, он сам меня позвал в свой Альметьевск, сначала в дом не пустил, и мне пришлось снимать жильё, а потом перестал даже на прогулку выходить.
— И что теперь думаете?
— Мы решили взять паузу в отношениях, но, определённо, всё кончено. Если захочет, пусть сам приезжает ко мне в Новосибирск.
— Так ты уезжаешь?
— Ещё не хватало мне здесь оставаться! Я дорабатываю последние дни и сразу домой, — говорила Василина на нервах, продолжая что-то печатать.
Она не шутила и не преувеличивала. Через три дня Василина уволилась и ушла из моей жизни, не попрощавшись. Следом уволилась Лиля. Об её увольнении я случайно узнал несколько до, и также случайно встретил её в коридоре, когда она уходила, и мы попрощались. Это был конец моего второго месяца работы в компании, мне повезло встретить трёх прекрасных женщин, которые украшали депрессивные будни, и две из них в один момент меня покинули. И, как финальный штрих, с отпуска вернулась Гузель.
27
Я уже и забыл, каково сидеть за компьютером и случайно встречаться взглядами с Гузель. Лучше бы она весь день стояла у меня за спиной и наблюдала за каждым моим действием. Честное слово, так было бы лучше.
— Сейчас я пришлю тебе список новых арендаторов за два последних месяца, — говорит Гузель. — Составь таблицу по алфавиту и посчитай общую сумму.
Этот подсчёт был нужен для расчёта наших зарплат. Я сделал работу быстро, и следом Гузель прислала мне по почте ещё один список,
