Кейн почувствовал, что поцелуй этот сейчас снова его распалит, но в последний момент вдруг отстранился, поняв, что Мэдлин должна оправиться после произошедшего – ведь она впервые оказалась в постели с мужчиной. Ласково улыбнувшись ей, он спросил:
– Проголодалась?
Она взглянула на него с удивлением, потом, рассмеявшись, сказала:
– Ох, умираю от голода. А как ты догадался?
Мэдлин потянула на себя одеяло, пытаясь прикрыть наготу, но Кейн, остановив ее, с ухмылкой заявил:
– Ты слишком очаровательна, дорогая Линни. – Не надо скрывать себя под одеялами и одеждой.
Поднявшись с кровати, капитан надел бриджи и набросил на плечи рубашку. С улыбкой взглянув на него, Мэдлин театрально закатила глаза.
– Замечательно, пират! – воскликнула она. – Полагаю, мне придется провести всю оставшуюся жизнь совершенно обнаженной.
Кейн весело рассмеялся.
– Полагаю, и впрямь было бы замечательно! Но тогда ты скорее всего останешься в моей каюте. Ив этом случае ты будешь принадлежать только мне. Тебя это устраивает?
Мэдлин поморщилась и ни слова не говоря, потянулась к своей одежде.
– Не надо, дорогая, не одевайся. – Кейн наклонился и поцеловал ее в висок.
Она вздрогнула и со вздохом спросила:
– А как же ужин? Ведь мы хотели поесть, не так ли?
– Да, разумеется, – проговорил Кейн в ответ.
– Ангел, перестань, не злись и лучше дай мне рубашку, – сказала Мэдлин, поджав губки.
Он подошел к ее одежде, сгреб ее в охапку и направился к двери. Обернувшись, пробурчал:
– Я скоро вернусь, не беспокойся, дорогая.
– Ангел, вернись сию же минуту! – Мэдлин указала пальчиком на постель.
– Хм-м… неужто ты уже готова к следующему заходу?
– Негодяй! Отдай мое платье!
Кейн пожал плечами и бросил одежду Мэдлин рядом с дверью. Затем вышел из каюты и направился к камбузу. Через несколько минут он вернулся с подносом, уставленным тарелками с бисквитами и кукурузными лепешками с маслом. Опустив поднос на кровать, он сбросил свою одежду и сладко потянулся. Мэдлин взяла с подноса бисквит и, откусив кусочек, спросила:
– Наверное, это для тебя обычное дело, не так ли, пират?
Кейн налил девушке бокал вина и спросил:
– Ты это о чем, милая?
– Часто ли ты кормишь женщин в постели, после того как похищаешь их с захваченных кораблей?
– Если честно – впервые. Потому что ты, дорогая, совершенно особенная.
– Я особенная только потому, что должна выйти замуж за твоего врага? Ведь ты таким образом отомстишь ему, верно?
Кейн с ухмылкой взглянул на нее:
– Непохоже, чтобы ты очень из-за этого огорчалась.
Мэдлин нахмурилась и пожала плечами.
– Огорчаться? А зачем? Я прекрасно знаю, как мужчины относятся к женщинам, а сейчас в очередной раз убедилась, что просто используют для своих целей.
Кейн на мгновение потупился. Он понимал, что Мэдлин отчасти права, во всяком случае – применительно к нему в данный момент.
– Но не беспокойся, – продолжала Мэдлин. – Ты не сделал мне ничего такого, чего бы я не позволила тебе. Я пошла на эту сделку по собственной воле.
Он убрал крошку с уголка ее рта, потом провел большим пальцем по нижней губе.
– Скажи, дорогая, тебя… заставляют выйти за Хью?
– Что? Нет… конечно, нет. Почему ты об этом спрашиваешь?
Кейн усмехнулся и, пожав плечами, пробормотал:
– Ну… не знаю. Возможно, для тебя привычное дело – ужинать с любовником в постели, но я с подобным сталкиваюсь в первый раз. И, смею заметить, Хью вряд ли одобрит твое поведение.
Мэдлин вздрогнула и уставилась на капитана в изумлении; казалось, ей только сейчас пришла в голову мысль, что она делает что-то недозволенное и даже постыдное. Но она тотчас же взяла себя в руки и с невозмутимым видом проговорила:
– Ну и что же капитан?.. Многие мужчины поступают точно так же, и узы брака нисколько их не останавливают. Что такого особенного в том, что у женщины могут быть такие же склонности, как и у мужчины? И если мне предстоит провести остаток жизни с Хью, то что плохого в том, что я делаю сейчас, до того как вышла замуж?
Кейн громко расхохотался. Рассуждения Мэдлин казались бы вполне логичными, если бы она была мужчиной. Но услышать такое от женщины из хорошей семьи… это было очень необычно.
Поднявшись на ноги, Кейн убрал с постели поднос и вернулся с бутылкой вина.
– Ты редкостное исключение, милая Линни. Ты по-настоящему удивляешь меня – а такое удается очень немногим.
Мэдлин чуть приподнялась и, сделав глоток вина из своего бокала, тихо сказала:
– Да, я знаю, что говорю… довольно странные вещи. Но почему-то я совершенно не стесняюсь говорить их тебе.
Кейн промолчал, хотя мысленно ликовал и даже кричал от восторга – ведь лучшего комплимента Мэдлин не смогла бы ему сделать. К тому же он еще разубедился в том, что и так уже понял: эта девушка на редкость искренняя и честная. Но при этом было совершенно очевидно: она чего-то очень боится, что-то тяготит ее и угнетает… Но что именно? Ему ужасно хотелось это узнать.
И еще сильнее хотелось помочь ей.
Он осторожно провел ладонью по ее шее, где еще заметны были следы синяков, которые приобрели зеленоватый оттенок.
– Может, расскажешь, откуда это у тебя?
Она решительно покачала головой.
– Нет, не скажу. – И снова сделала глоток вина.
Кейн внимательно посмотрел на нее и, взяв из ее руки бокал, отставил его на стоявший у кровати табурет. Потом улыбнулся и, поцеловав ее, проговорил:
– Что ж, если ты не хочешь рассказывать мне о синяках, то тогда, полагаю, нам остается только одно занятие.
Мэддин закусила губу, потом спросила:
– А разве у тебя нет других дел?
Кейн весело рассмеялся.
– Нет, только одно: выполнение нашего договора. Послушай, а ты всегда кусаешь губу, когда нервничаешь?
– Я?.. – Мэдлин смутилась. – Но я сейчас вовсе не нервничаю.
– Вот и хорошо, дорогая Линни. Поверь, я не собираюсь делать тебе больно.
– Да, конечно, не хочешь. Но я знаю, кому ты хочешь сделать больно, – добавила она, пристально взглянув на него.
При этих ее словах Кейн снова почувствовал себя виноватым. Невольно вздохнув, он пробормотал:
– Дорогая, сейчас я хочу только одного – доставить тебе удовольствие.
– Тогда делай быстрее все, на что способен, Ангел. Ведь скоро настанет утро, – прошептала Мэдлин, обпивая руками его шею.
В следующее мгновение их губы слились в поцелуе, и Кейн почти тотчас же почувствовал, что Мэдлин старается прижаться к нему покрепче, было совершенно ясно, что одного поцелуя ей мало.
Несколько секунд спустя он опрокинул ее на постель и принялся покрывать поцелуями плечи и шею, а ладони его тем временем скользили по ее груди и бедрам. Когда же он коснулся пальцами ее лона, из горла Мэдлин вырвался стон, а по телу словно прокатились судороги. Снова застонав, она выгнулась навстречу его руке, и в тот же миг он вошел в нее, и замер ненадолго. Почувствовав, как Мэдлин шевельнула бедрами, он начал двигаться, и она почти тотчас стала мерно приподниматься ему навстречу, пытаясь уловить ритм его движений. Было очевидно, что Мэдлин совсем неопытна в искусстве любви, но при этом необыкновенно чувственна, и Кейн невольно поймал себя на мысли о том, что даже не может припомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие в постели с женщиной.
