Эпизод 18. Лена
Открываю дверь в свою квартиру и сразу вижу, как в коридоре горит свет. Нервно выдыхаю, заметив сброшенные наспех ботинки, отпечатки грязи на полу, лужи, и понимаю, что Антон, мать его ети, дома.
Оооооох, этого мне еще не хватало. А где его куртка? Так бежал от наказания, что забыл куртку в офисе?
Осторожно переступаю порог и чувствую запах курева. Скотина! Еще и дымит в квартире.
Снимаю кроссовки, вляпываюсь носком в лужу, тихо ругаюсь, и иду на кухню.
Антон сидит за столом с дымящейся сигаретой и хмуро поднимает на меня взгляд. Сбрасывает пепел в кружку, и кривит губы.
Я подпираю плечом дверной проем, и, сложив руки на груди, смело встречаю его взгляд.
— Что, уже дома? — ехидно произношу я. Антон для меня с этого дня стал воплощением всего самого раздражающего. Удивительно, как можно быстро поменять отношение к человеку. Бесит все. Его манера сидеть, как он держит сигарету подушечками пальцев, с каким лицом затягивается, будто он сраный крестный отец, глава сицилийской мафии и вообще самый крутой на свете мужик.
И сбрасывает пепел в мою любимую кружку из которой я пью чай. Хочется заорать, подскочить и разбить ее об голову муженьку, но я держусь. Из последних сил, наверное.
— Дома, Лена. Кто у нас был? Воняет мужиком.
«Да, до этого мужиком в доме и не пахло» — усмехаюсь мысленно я.
— Курьер, Антон. Привез пирожные на нашу годовщину. За которые я не могла расплатиться.
— Так пирожные на тумбочке стоят. Как расплатилась-то? — неприятно усмехается Антон, чем выводит меня из себя окончательно своими тупыми намеками. Я резко разворачиваюсь, иду в коридор, забираю с тумбочки коробку, и возвращаюсь обратно, раскрывая ее. Антон удивленно смотрит на мое перекошенное лицо, а я делаю то, о чем мечтала — впечатываю пирожные в его наглую рожу. От души. Крем разлетается во все стороны, муж взмахивает руками, коробка с остатками сладостей падает ему на колени. Меня начинает душить смех.
— Ты долбанулась, дура!? — разноцветный кремовый монстр по имени Антон моргает кремовыми ресницами и в шоке разевает клоунский кремовый рот.
— Это тебе за Нату, придурок. За деньги. И вообще за все! Откуда ты взял эти шмотки?! Я хожу в летних кроссовках, а ты костюмчики себе покупаешь?! — кричу я, хватая со стола кружку и бросая в раковину. Та со звоном раскалывается, — я развожусь с тобой! Делю все наши кредиты, и выметайся вон из моей квартиры!
— Лена, блин! Ты не так поняла! — муж спешно стирает рукой крем с лица, — Ната моя подруга!
— Я видела ваше порнушное видео! Не ври!
— Лена, это… — я вижу, как глаза мужа бегают, и понимаю, что он выдумывает очередную ложь, — этому видео уже четыре года.
— Не ври!
— Правда. Это все случилось до нашего знакомства! А по поводу денег... я получил премию на работе и купил костюм. И тебе подарок… прости, я снял с карточки деньги, потому что должен был срочно отдать долг знакомому, — Антон судорожно роется в кармане, — Лен, слушай, давай забудем все это. У меня и так не лучшие времена. Мне только что позвонил начальник и сказал, что я уволен.
Я сощуриваю глаза.
— Тебе просто некуда идти, Антон, если я тебя выгоню. И ты останешься без копейки, верно? Поэтому сейчас и пытаешься выкрутиться. Но я тебя не прощу. Можешь не врать.
— Лена, я правда… — он внезапно достаёт красную коробочку, которую я видела на полу в офисе и протягивает дрожащими руками мне, — это тебе, Лен. Зачем бы мне покупать подарки, если бы я не любил тебя? Я не забыл о нашей годовщине. Вот, сережки. Примерь.
Пффф… мне хочется засмеяться, и я едва запихиваю смех обратно. Забираю измазанную кремом коробочку, раскрываю, любуюсь, улыбаясь.
— Прекрасный подарок, Антон. На, держи, — я достаю сережку и протягиваю ему, а потом наклоняюсь ближе, — вдень, пожалуйста, а то я сама не смогу.
— Конечно, солнышко, — Антон с готовностью расстегивает замочек сережки и трогает меня за мочку уха. И замирает.
— Что такое, Антон? — издеваюсь я.
— Мм… я сейчас… — чувствую, как в ухо тычется холодный металл, и, не сдержавшись, хихикаю.
— Не можешь дырочку найти, Антон? У меня уши не проколоты, придурок, — я выпрямляюсь и окидываю его холодным взглядом, — хороший подарочек. Нате хотел отдать?
— Лен, я просто забыл…
Нас прерывает трель дверного звонка. Я, приподняв бровь, смотрю на Антона.
— Это кто еще?
— Родители… хотели приехать, — убито говорит он, а я протяжно вздыхаю. Еще его семьи не хватало. Не стану даже скрывать, что мы разводимся и строить из себя любящую жену. Просто разворачиваюсь и иду к двери, бросив ему напоследок:
— Умойся хоть.
Смотрю на лужи грязи в коридоре, от души пинаю один из ботинок мужа,так, что он улетает, бухнув в дверь. Дернув за ручку, открываю ее, заранее закатив глаза и готовясь принимать поздравления. И пожелания долгих счастливых лет жизни вместе.
— С Наступа… — начинаю я, и мне в лицо внезапно тычется огромный букет белых роз. Я в шоке смотрю на него, вдохнув умопомрачительный запах от них, и поднимаю взгляд выше.
— Эрик? — шепчу я. Не верю. Офигеть. Это не сон? Он несколько виновато смотрит на меня, приподняв уголок губ в улыбке.
