участия двух воинских подразделений. Отряд, отправленный Чингисханом в погоню за хорезмшахом, как известно, составлял ок. 30 тысяч всадников. Многие ли из них пересекли Кавказ — сказать затруднительно. Скорее всего, битвы в Иране, Ираке, Азербайджане и Грузии унесли тысячи воинов. С другой стороны, части Субэдея и Джэбэ могли пополняться из покоренных племен. Ибн аль-Асир писал, что после разгрома русских монголы отправились в Волжскую Булгарию, где потерпели сокрушительное поражение, потеряли большинство воинов («уцелели из них только немногие») и вернулось их менее 4 тысяч («говорят, что их было до 4000 человек»)[110]. Потери более половины армии в Средние века встречаются крайне редко. Если треть, то это уже разгром. Скорее всего, на Волгу прибыло не более 8-10 тысяч монгольских всадников, то есть на Калке их было от 10 до 30 тысяч. Храпачевский считает, что от 20 до 30 тысяч, что, по его мнению, в два раза меньше, чем русских.
За неимением других данных, примем за ориентир средний показатель — 20 тысяч, то есть два тумена под руководством Джэбэ и Субэдея. И это с учетом союзников и покоренных народов, как то половцев и бродников.
Войска у монголов были организованы по десятичной системе — делились на десятки (арбан), сотни (зуут), тысячи (мянган) и десятки тысяч (тумен). Если известно, что киевлян осаждали два полководца, то, скорее всего, это тысячники. То есть для блокады сильнейшего русского полка было оставлено 2000 воинов. Плюс бродники, которых было явно меньше — полагаем, до 500 человек. Итак, 2500 человек. Им противостоял Мстислав Романович со значительно меньшим количеством воинов — вероятно, до 1000. В лагере с Мстиславом засел не весь киевский полк. Ведь отход в лагерь был результатом боя. Многие из киевлян погибли раньше, а другие бежали — как сын великого князя Всеволод. В Повести вообще нет указаний, что лагерь Мстислава исключительно киевский — это лишь допущение. Однако нет и указаний, что это буквально горстка людей. Перед нами вполне боеспособный отряд, который держит оборону три дня. И монголы взяли его только хитростью.
Такие рассужения не дают однозначных выводов, но позволяют представить масштаб событий. В свое время Мстислав Удалой взял для авангардного боя с монгольским разъездом на Днепре отряд в 1000 воинов. Соответственно, можно предположить, что численность одного полка не превышала 3 тысячи воинов, то есть вся русская армия — около 10 тысяч.
Плюс половцы — вероятно, около 5–8 тысяч. Известно, что в 1239 г. Котян увел свою орду в Венгрию, куда прибыли с ним 40 тысяч человек. Если 20 % воинов, то это 8 тысяч. О соотношении Котян-Басты судить сложно. Скорее всего, в 1223 г. Котян еще не был главным у половцев, как в 1239 г. В 1223 г. половцы были разгромлены, разбежались и некоторые сдались монголам. Значительное войско они выставить не могли.
Таким образом, на Калке сошлись едва ли не равные по численности армии, одна из которых доказала свою непобедимость, а вторая проявила чудеса мужества. В ходе боя монголы в полной мере использовали эффект внезапности, переиграв тактически и русских, и половцев. После бегства половцев монголы получили численное превосходство. Они максимально использовали дистанционный бой лучников, что существенно снижало их собственные потери при условии умелого маневрирования. Русские же, застигнутые врасплох, бились на пределе возможностей, доступных в таких услвоиях. Массовое бегство привело к значительным потерям, о которых говорится в летописи. Каждый десятый вернувшийся — это явное преувеличение, отражающее восприятие современников: сокрушительные потери. Велики были потери и монгольской армии, которая после Калки не пыталась напасть на русские земли. Едва достигнув Днепра, она повернула обратно и исчезла в неизвестности, из которой пришла:
«…и не съведаем, откуду суть пришли и кде ся деша опять: богъ весть, отколе приде на нас за грехы наша».
— Заключил автор Повести[111].
* * *
С середины XX в. в историографии утвердилось мнение, что Калка — это речка Кальчик, правый приток Кальмиуса, впадающего в Азовское море в районе современного Мариуполя. Также иногда Калку сопоставляют с самим Кальмиусом. В 1954 г. К. В. Кудряшов обосновал мнение, что лагерь Мстислава Киевского («место камянисто») был в урочище «Каменные могилы», которое представляет собой выразительный массив скальных выходов высотой до 70 м в междуречье Берды и Кальмиуса, заметный далеко в степи[112]. У их подножия протекает небольшой ручей Каратыш, впадающий в Берду. С 1927 г. «Каменные могилы» включены в состав комплексного заповедника. В 1998 г. в ознаменование «775-летия битвы на Калке» там был установлен памятный знак, отмечающий место сражения.
Тем не менее споры о месте битвы не утихают. Вызывает сомнения отдаленность «Каменных могил» на запад от Кальчика — Калки. Кроме того, само название Калка (Калак) и родственные ему встречаются в той местности — междуречье Кальчика и Кальмиуса — довольно часто. На берегах этих рек также имеются скальные выходы, пусть и менее значительные. Новые наблюдения и археологические обследования, несомненно, смогут привести к более уверенным выводам, хотя в целом район поиска не так велик: окружность не более 20 км в среднем и верхнем междуречье Кальчика и Кальмиуса.
Примечательно, что название реки, на которой произошло сражение, сохранилось лишь в трех письменных источниках. Это, прежде всего, Повесть, откуда оно было заимствовано в более поздних летописях. А также два иностранных: один западноевропейский и один китайский. Сам их географический разброс должен свидетельствовать, что мы имеем дело с ориентиром, маркирующим беспрецедентно важное событие.
В 1245 г. папа римский Иннокентий IV отправил из Лиона в Монголию францисканца Иоанна де Плано Карпини (Plano Carpini; Pian del Carpine; ум. 1252) с целью установления дипломатических отношений и проверки возможности создания альянса против мусульман. В Польше к Плано Карпини присоединился другой францисканец — брат Бенедикт, выступавший переводчиком и хранителем материалов миссии. В 1246 г. они посетили ставку хана Золотой Орды Сарай, а также столицу монгольской империи Каракорум. Не добившись однозначных результатов, в 1247 г. братья вернулись в Европу. Тогда же Плано Карпини составил отчет о своем путешествии — «История монголов, которых мы называем Татарами» (Historia Mongalorum quos nos Tartaros appellamus).
Сохранилось две авторские версии этого сочинения — краткая и пространная. Последняя дошла до нас в трех списках: Лейденском, Кембриджском и Вольфенбюттельском. Лейденский (XIV в.) является копией Кембриджского (XIII в.). Однако до конца XIX в. был известен только он, а потому первым был опубликован. Классическим полным на языке оригинала является издание, осуществленное в 1838 г. французским историком Мари-Арманом д’Авезаком (d’Avezac; 1798–1875). С него в 1911 г. текст переложил на русский Александр Иустинович Малеин (1869–1938). Этот перевод более столетия считался образцовым и несколько раз переиздавался. Советские исследователи обычно ссылались на его переиздание 1957 г., снабженное примечаниями монголоведа Нины Павловны Шастиной (1898–1980). Недавно коллектив исследователей
