А затем она заметила вампира. Переулок был освещен лишь отсветами из окон, но из темной комнаты (еще одна премудрость, которой научил Лидию Джеймс) она видела все довольно ясно. Двое как раз вступили в разговор, когда она, отведя кружево шторы, приникла к стеклу. Джеймс стоял к ней спиной, так что Лидия отчетливо видела нечеловечески бледное лицо его собеседника. А увидев, почувствовала озноб при мысли о том, какая опасность грозит сейчас Джеймсу. Вампир. Бессмертный. Значит, правда…
Нет, она не сомневалась в том, что рассказал ей Джеймс, во всяком случае не на уровне мышления. Но забившееся вдруг сердце, похолодевшие руки — все говорило о том, что в глубине души она все-таки не совсем верила в реальность случившегося. До этого самого мгновения.
Даже на расстоянии ее тренированный глаз отметил трупный оттенок кожи и непривычную, нечеловеческую пластику движений. Незнакомец не подходил под описание дона Симона Исидро — следовательно, другой вампир. Опомнившись от первого потрясения, Лидия почувствовала вдруг острое желание взглянуть на это существо поближе — осмотреть язык, глазное дно, корни волос, ногти, которые растут и после смерти, зубы, наконец. Последние тридцать шесть часов она потратила на чтение, чередуя увесистые тома из Государственного архива со статьями из медицинских журналов об анемии и различных нервных расстройствах, являвшихся частью «логических объяснений», столь дорогих сердцу современного человека. И, честно говоря, ей бы очень хотелось, чтобы все так и было на самом деле. Теперь же…
Не отрывая глаз от окна, она взяла с кровати свою медицинскую сумку. На ощупь, в темноте, нашарила два самых больших ампутационных ножа в чехлах и положила в карман пальто, которое успела надеть к тому времени. Ножи были из полированной стали, а не из рекомендованного легендами серебра; эта мысль заставила Лидию вернуться к сумке и достать из нее пузырек с нитратом серебра, также отправленный в карман пальто. В крайнем случае его можно будет кинуть в вампира — в надежде, что легенды не врут.
Времени уже ни на что не оставалось. Двое внизу явно собирались разойтись восвояси — вампир освободился от хватки Джеймса и отступил. Лидия видела, как злобно сверкнули в тени его глаза. И хотя она знала, что Джеймс нанят ими и, следовательно, вряд ли ему сейчас грозит реальная опасность, все же она почувствовала страх за него — каждая линия темного угловатого силуэта дышала смертью.
Лидия бесшумно сбежала по лестнице, на ходу свертывая волосы в узел и прикалывая к ним шляпку. Знакомые, знающие об ее манере собираться по три часа на званый ужин, просто бы не поверили своим глазам. Остановившись в темной передней, она выждала, пока страшный силуэт минует переулок. У Лидии не было ни малейшего желания оказаться слишком близко к нему; на расстоянии, не превышающем полквартала, за ним можно было бы наблюдать, оставаясь при этом вне его ауры. Ничего лучшего она просто не могла придумать.
Они шли в направлении Шафтсбери-авеню. Высокие каблуки Лидии цокали по мостовой, как оленьи копытца. Тротуары были еще запружены гуляющими. Женщины в ярких одеждах выступали под руку с джентльменами, смеясь и наклоняя локоны к плечу кавалера. Кэбмены, кутающиеся в шарфы и запахивающие поплотнее пальто по случаю холодной октябрьской ночи, восседали на высоких козлах; их лошади выдыхали пар, как драконы. Компании молодых щеголей, безденежных студентов и направляющихся домой клерков толклись на мостовой. Лидии приходилось прилагать силы, чтобы не выпустить вампира из поля зрения.
А у того были свои проблемы. Одна из них заключалась в том, чтобы люди на него не смотрели, а если и смотрели, то не видели. Поэтому вампиру приходилось все время лавировать, чтобы избежать столкновения. Ситуация показалась забавной Лидии, которая следовала за ним, засунув руки в карманы — перчатки куда-то запропастились во время стремительных сборов. Потерять его из виду она не боялась — вампир был высокого роста. Черная дешевая шляпа ползла над головами, как таракан.
Они свернули в боковую улочку, потом — в другую. Народу здесь было поменьше, и Лидия снова поотстала, благодаря Бога, что пальто на ней в этот раз против обыкновения неприметное, чего, к сожалению, нельзя было сказать о рыжих локонах, выбивающихся из-под широкополой шляпы. Вампир продвигался все медленнее, и Лидия обратила внимание, что люди, как бы прозрев, уступают теперь ему дорогу.
Стало быть, невидимость была ему уже не нужна.
Что-то должно было случиться.
Они находились неподалеку от Ковент-Гарден — путаницы тесных улочек, скопища меблированных комнат, где в основном обитали слуги и портнихи. Владельцы тележек еще торговали, пытаясь сбыть за полцены то, от чего не смогли избавиться днем; от сточных канав тянуло запахом гниющих овощей. Два бездельника у пивной восхищенно присвистнули вслед Лидии. Она не обратила на это внимания, надеясь, что и вампир поступит так же.
Хотя Лидия предпочитала тихую жизнь в Оксфорде, ей приходилось по настоянию отца часто бывать и в Лондоне, правда, знакомы ей были несколько иные районы: изящная архитектура Мэйфера, зеленые заповедники Гайд-Парка и Сент-Джеймса, тихое благополучие аристократических кварталов. Но этот лабиринт мокрых мостовых, громкие голоса и грубое освещение были ей незнакомы и чужды. Страха она не чувствовала (в конце концов, она всегда могла кликнуть кэб и вернуться на Брутон-Плейс), и все-таки следовало быть поосторожнее.
Она видела, как вампир свернул во дворик, откуда на взломанную мостовую сочилась вода, и миновала это место как можно быстрее, не осмелившись даже повернуть головы. В этой части Лондона дворы, как правило, были проходными, и, обогнув квартал, Лидия шла до тех пор, пока не наткнулась на переулок, который вел, по ее расчетам, в тот самый дворик.
С минуту она колебалась. Переулок был кривой и темный. И хотя дома вокруг еще подавали признаки жизни (светились окна, по занавескам скользили тени), но все магазины, расположенные в первых этажах, были уже заперты; вечерний туман тянулся над пустынными влажными мостовыми. Лидия поежилась, запахнув поплотнее пальто, впервые осознав, насколько люди боятся одиночества. Вампир был в соседнем дворе, причем не исключено, что зашел он туда, чтобы подстеречь добычу.
Рука Лидии крепко сжала рукоять ампутационного ножа в кармане. В анатомичке это шестидюймовое лезвие всегда казалось ей похожим на широкий кинжал, и она невольно задавала себе вопрос, а хватит ли у нее духу пустить его в ход против живого существа.
«Или, — с невольной иронией добавила она про себя, — против неумершего. Единственный способ взять пробы крови, правда, несколько рискованный».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
