но женщину куда-то оттеснили, а люди Вальдера сдерживали их беспокойство и лишние разговоры.
– Что вы сделали с ними? – вышел вперёд, прихрамывая, Кардьян, и Ясмин заметила, как гневно раздуваются ноздри старика. Ещё немного – и он сам полезет в драку.
– Они живы. – Вальдер мотнул головой в сторону двора. – Пока. Я не хочу крови и смертей. Пусть это будет последнее наше недоразумение, да, госпожа?
Ясмин помолчала, но потом, не глядя на своих, отозвалась:
– Я тоже не хочу крови.
Вальдер взял всё в свои руки, обратившись к ведунье, которая вместе с шаманом отошла поодаль и бесстрастно ждала, чем всё завершится.
– Обряд закончен?
Нидейла медленно кивнула, снова звякнув массивными украшениями на шее и цепочками в волосах, а потом посмотрела Ясмин в глаза. Расплылся позади неё силуэт шамана Деера, а всё внимание заняло гладкое девичье лицо с острыми скулами и поволокой во взгляде.
– Богиня Теа услышала вас.
Что там было в её особом выражении лица – одни духи разберут. Будто хотела что-то сказать, но не решилась сейчас. Ясмин показалось, что светлые глаза стали совсем белыми и исчезло всё, осталась лишь она одна в густой пустоте, наедине с собой. Откуда-то тихо донеслась странная музыка, но Ясмин лишь заворожённо смотрела в крохотные точки зрачков богини и больше не видела ничего вокруг.
Что она, Ясмин, хочет на самом деле? Боится замужества? Ненавидит мага и проклятого захватчика? Переживает за своих людей и за Риана? Или боится саму себя… что она врёт, и что её, как и Ирту, увлечёт эта сила, опыт и власть, эта непоколебимая уверенность в себе? Что-то такое, чем Вальдер до боли напоминал отца, не внешне – внутренне, и этим вызывал страшное смятение.
Но этот маг только что сражался до крови с её друзьями. С теми, кто решился пойти войной ради неё, – Вальдер готов был их убивать. От него даже пахло сейчас кровью. И он жесток, пусть и называет это справедливостью: если бы не её просьба, он бы убил Риана!
Неожиданно чужие губы впились в её, подбородок уколола короткая борода, а в нос ударил резкий мужской запах с ароматом мускуса. Вальдер целовал её уверенно, не смущаясь ни ведуньи, ни чужих вокруг. На правах хозяина.
Ясмин наконец отпрянула, чтобы услышать далёкие слова:
– Тарейа калеорас сан.
Вальдер прижал её к себе одной рукой и шепнул:
– Благодарю за покорность, кирия. Теперь сама богиня пожелала нам счастья. Разве не чудесно?
Но Ясмин, погружённой ещё в то странное состояние от взгляда юной колдуньи, было всё равно, что он скажет.
На щедром застолье, которое решил устроить Вальдер после церемонии, столы ломились от угощений. Это он тоже успел… В этот раз в столовую были приглашены не только чужаки, но и ближайшие родные, все слуги Ясмин и все, кто присягнул на верность новому хозяину. Их было мало, но это пока.
Поначалу они сидели скованно, ощущая себя чужими в знакомом доме. Прямо при них завоеватели дали отпор местным и показали, что не отступятся от покорённых земель. Но похоже, присутствие за столом Ясмин постепенно успокаивало конфликт. Почти никто из них не видел самой схватки, а только слышали о том, что произошло.
На неё смотрели, к ней обращались и тихонько разговаривали, пока Вальдер решал какие-то вопросы со своими, говоря на странном северном диалекте, но понемногу обстановка сгладилась. Кардьян незаметно пожал её ладонь, а сидевшая рядом тетушка Нестер, по-прежнему прямая и статная, как всегда, пыталась поддержать незамысловатым разговором и ободряющими улыбками.
Ясмин приподняла голову и держала себя со всей грацией, на которую хватало сил. Ровный позвоночник, аккуратный поворот головы, сдержанный вид, только мышцы от напряжения болят так, что сводит спину. Она знала, что сейчас только так вернёт людям уверенность в завтрашнем дне, и потом, когда они увидят, что она по-прежнему сильна и непоколебима, решатся пойти за ней до конца.
Но страх за судьбу верного друга и других висел на шее тяжким грузом. Под конец, не выдержав этого гнёта и устав от тесного ворота платья, Ясмин поднялась.
– Прошу простить меня, господа, я очень устала.
Мало кто из присутствующих видел, как отчаянно она сегодня стояла на перилах балкона, как умоляла Вальдера пощадить Риана, зато прекрасно видели люди Вальдера – Ясмин оглядела их лица. Ну и пусть.
Новоиспечённый супруг благожелательно кивнул. Он ещё не знает, что по обычаям местных свадеб его ждёт горячий приём, если он решится войти к ней сегодня.
– Сопроводите госпожу до комнаты, – с вежливой улыбкой предложил Вальдер слугам.
Хорошо, что не своим солдатам! Ирта, прислуживающая за столом, поставила графин и кивнула. Она проводила Ясмин до её комнаты, молчаливо вошла следом и с осторожностью помогла снять летящее платье. Украшающие пояс камни тихо звякнули и прошлись холодом по коже.
– Богиня Теа благословила вас? – не сдержала Ирта любопытства.
– О да, – отозвалась Ясмин, без сил закутываясь в простую ночную рубашку.
Она переоделась, не переставая бросать взгляды за окно. Сбежать со второго этажа, снова добраться до Риана и выручить его из заточения? Или хотя бы принести ему воды? Благо стражники за дверью сейчас едва ли ждут от неё такой прыти.
Ясмин подошла к окну, но поняла, что сейчас затея невыполнима. Раскалённое солнце нагрело крышу, к тому же на таком ярком свету Ясмин не пробраться незаметно.
– Ты видела Риана… и остальных задержанных? – повернувшись, спросила она у служанки.
– Да, госпожа, – с печалью в голосе сказала Ирта. – Бедолаг сковали кандалами и оставили на улице, а Риану не дали даже глотка воды! Боюсь, к завтрашнему дню он потеряет сознание. Если хотите, я попробую…
Ясмин шумно выдохнула.
– Ирта, сделай что-нибудь, я прошу! Проберись туда, отвлеки воинов или, не знаю, обольсти их, ты же умеешь? Можешь прихватить что-то со стола, якобы собакам. – Ясмин схватила испуганную Ирту за руки. – Не дай Риану погибнуть, умоляю. А я попробую добраться до них вечером, в сумерках. Я что-нибудь придумаю.
– Я постараюсь, госпожа, – неуверенно откликнулась Ирта, обернувшись на дверь. – За всеми нами следят, но я попробую.
– Иди, – попросила Ясмин и осталась в комнате одна.
Ей-то так просто никто не даст выйти.
Ясмин прошлась по комнате ещё раз, коснувшись резной опоры балдахина. Повела пальцами по такому же изящному столику из тёмного дерева. Обед затянулся надолго, и солнце за окном клонилось к лесу – жара постепенно спадала, как тёплое одеяло, обнажая кожу. Прижавшись лбом к деревянной раме, Ясмин смотрела сквозь полуприкрытые ставни на слабые колыхания тростниковых
