Почему-то эта информация Лазаря не удивила.
– Да, шизофрения – она такая.
После бегства из квартиры Яники, Лазарь забыл о соседе, приняв его за обычную спайку. Спайка – мелкий психологический барьер, обусловленный временными обстоятельствами. Сомнения, неуверенность в себе, мандраж ожидания, отупения от счастья – всё это спайки. Чаще всего они не нуждаются в детальном разборе и со временем сами сходят на нет.
Всё изменилось, когда Яника закатала рукав и показала след от укуса. Спайки не кусаются – это Матвей разъяснил сразу.
– Надо понять, что означает её галлюцинация.
– Галлюцинации ничего не означают, – вздохнул Сенс. – Кроме того, что у неё крыша едет.
– Значит, будем надеяться, что её галлюцинация что-то означает.
– Зачем? – наморщил лоб Сенс. – Зачем на это надеяться?
А ведь он прав: зачем? Чем меньше в уравнении неизвестных, тем проще его решить. Так зачем усложнять себе жизнь?
Затем... Затем... Ответ вертелся на задворках сознания, но Лазарь не успел оформить его в мысль, потому что Сенс продолжил:
– Новость номер два: мы с Дарой смотрели отца...
– Отчима.
– Отчима. Вроде мы дверью ошиблись. Он открыл. С виду вполне себе нормальный работяга. Ну, может, слегка запущенный, но это и не удивительно при отсутствии жены. Катю...
– Янику.
– Я-ни-ку, – по слогам повторил Сенсор и снова сузил глаза. – Янику мы увидели мельком, но Даре хватило, чтобы разглядеть проекцию отчима. Говорит, здоровенный – на Валуева похож. Но в целом ничего особенного. Сама девчонка показалась потом, часа через два. Вышла из дома и прыгнула в машину к какому-то белобрысому кренделю – он ждал у подъезда. И это новость номер три.
– Белый «Ниссан»? – приподнял брови Лазарь.
В памяти всплыло красное, в жирных потёках, слово «ВЫХОД «.
– Видел его в инсоне?
– Ну, мысли я пока видеть не научился.
– Э-э, в общем, села она в машину, но только они никуда не поехали. Посидели минут десять, потом она вышла.
Значит, она всё же решилась. И помог ей в этом сам Лазарь.
Сенсор забрал из его рук снежный шар, к тому моменту достигший размеров спелого грейпфрута, и запустил им в темноту за забором.
– Тебе это о чём-то говорит? – полюбопытствовал он.
– Думаю, она ему призналась.
– В чём? В любви что ли?
– Любви? Нет, Сенс, кое в чём похуже любви. В чём-то таком, чего их любовь может не выдержать. Вот скажи, что первое приходит тебе на ум, когда ты сталкиваешься, в контексте Игры, разумеется, со смесью острой антропофобии, маниакального чувства вины и комплекса парии? Одним словом.
Сенсор тщательно обдумал вопрос, энергично вращая глазами.
– Преступление, – наконец, изрёк он.
Лазарь воздел глаза к небу:
– Снова достоевщина. Уж кто-кто, а эта девчонка и мухи не обидит. Новость номер четыре?
– Новость номер четыре в том, что я замёрз до чёртиков, и до них же хочу спать. Так что, если у тебя есть какие-нибудь пожелания на завтра, озвучивай.
– Всё те же и всё там же.
– Отлично. Тогда я пошёл.
У двери в комнату Сенсор обернулся:
– Один вопрос напоследок.
Лазарь молча ждал.
– Что за ключ, которым ты играл у меня в спальне?
Чтобы скрыть улыбку Лазарю пришлось опустить голову.
– А я уж думал, не заметишь...
– Не люблю оправдывать твои ожидания. Так откуда ключ?
– От квартиры. Снял гостинку в городе, на Вятской. Не говори пока никому, ладно? Мне мозготраха и без того хватает.
Сенсор выглядел по-настоящему удивлённым.
– Ты съезжаешь от нас?
– Хочу переоборудовать в мастерскую. Невозможно нормально работать, когда вокруг шляется столько народу. Не волнуйся, жить я там не собираюсь. Моих кулинарных познаний хватает только на чай с бутербродами.
– Откуда деньги на аренду? – не унимался Сенс.
– Грохнул хозяйку-процентщицу. Я же работаю без напарника, помнишь? У меня двойной калым.
Сенсор презрительно поморщился:
– Ты это про долю Марса, которую внаглую присваиваешь себе?
– Отрабатываю свою долю и долю Марса. У Клайда была Бони, у Матвея есть Айма; мне же достался малолетний недоумок. Даже не могу сосчитать, сколько раз он прикрыл бы собой мою спину от лап кровожадных неандертальцев за последнюю пару дней. Всё хорошо, только не совсем ясно, куда потом девать труп.
Сенсор больше ничего не сказал. Постоял ещё немного, и скрылся в своей комнате, не пожелав спокойно ночи. Лазарь ещё долго смотрел в ночь невидящим взглядом, выветривая из головы мысли о Янике, Джуде, прокажённых, и многие другие, что как пьяные соседи, подолгу не дают уснуть. Потом мороз окончательно вынудил его вернуться в дом.
Глава 5. Схема
1
Лазарь дважды постучал в дверь к Янике, и сразу же вошёл.
Сначала ему показалось, что в комнате никого нет. Старый вытертый ковёр, мятая двуспальная кровать, тумба с аквариумом, полным плавающих кверху пузом рыбок. Потом он всё-таки нашёл её. Девушка сидела на полу в самом дальнем углу комнаты, притянув колени к груди, и беззвучно плакала. Едва Лазарь шагнул к ней, как она инстинктивно заелозила ногами по полу, стараясь ещё глубже вжаться в угол.
Лазарь понял, что их комната этой ночью стала её комнатой ещё до того, как она подняла на него липкие от слёз глаза и сообщила:
– Он ушёл…. Джуда ушёл.
Лазарь оторвал взгляд от тюлевой занавески, развеваемой ветром из полуоткрытого окна, и уселся на пол рядом с ней.
– По-английски, я полагаю.
Она опасливо отодвинулась от него, точно он сказал не это, а: «ну, наконец-то мы вдвоём!».
– Не то, чтобы я удивлён, – проговорил Лазарь, думая, что сообщать ей об этом сейчас было довольно рискованно. Интересно, любила ли она его? И если да, то как бы классифицировал это чувство старина Эрих Фромм?
Яника ничего не ответила, и продолжала плакать, изредка прерываясь для того, чтобы судорожно втянуть в лёгкие воздуха. Наверное, кто-нибудь другой на месте Лазаря бросился бы её успокаивать, сыпать ободряющими обещаниями, нести всякую чушь, и, может быть, тихонько гладить по руке. А мог отодвинуть занавеску, приставить к ржавому патронташу радиатора табуретку и «сделать ручкой» с другой стороны окна.
Лазарь внимательно осмотрел её. Сегодня она выглядела куда хуже обычного, словно после ухода Джуды течение её болезни форсировалось в несколько раз. Проступающие сквозь тонкую кожу кости на запястьях наводили на ассоциации с постояльцами Освенцима.
– Слушай, давай позавтракаем...
– Ах, Лазарь! – воскликнула она и кинулась ему на грудь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
