был обычный индийский городишко, и вокруг не было ничего примечательного, к ней подъехал мотоцикл.
– Привет! – крикнул Ише кто-то.
В другой раз она бы, верно, и не заметила его. Ушла, сделав вид, что не слышит. Но сейчас у нее было много времени, и она ответила:
– Привет.
– Ты скучаешь? – спросил незнакомец с улыбкой. Она вспомнила – именно он дал ей листок с дерева Бодхи, который она сохранила на память в своем скетчбуке. – Меня зовут Аджамил, и я могу развлекать тебя, если хочешь.
– Меня зовут Иша. А что ты можешь предложить? – Ише нужно было убить время, и она неожиданно почувствовала в себе желание приключения.
– Могу покатать тебя на мотоцикле, показать городок. Могу покормить. Могу показать свои рисунки.
– О, так ты художник?
– Есть немного.
– Я тоже рисую, и мне будет очень интересно посмотреть твои работы.
– Хорошо, я покажу. Только давай отъедем от этого шумного места. Ты пойдешь со мной?
Иша посмотрела в его темные глаза, которые смотрели приветливо и открыто. Он совсем не был похож на человека, замышляющего что-то плохое. Аджамил жестом пригласил ее сесть сзади на свой большой мотоцикл, и они погнали по маленьким улицам, запруженным людьми, гудящими машинами и задумчивыми коровами.
Ощущая, как ветер играет в волосах, обнимая за талию Аджамила, Иша чувствовала себя хорошо и легко. Они подъехали к небольшому двухэтажному зданию.
– Ты зайдешь? Здесь я живу и предлагаю тебе посидеть на крыше – там потише, – он снова смотрел на нее с теплой улыбкой.
– Пойдем, – Иша ощущала спокойствие и желание скоротать время до поезда.
Аджамил взял ее большой рюкзак и стал быстро подниматься по лестнице. Иша только удивилась тому, что, с виду такой щуплый, он, судя по всему, был достаточно силен.
На крыше стояли шезлонги и столик.
– Присаживайся. Ты хочешь кушать? Да? Сейчас организуем.
Он хлопнул в ладоши, и через минуту-другую на крыше показался мальчик лет тринадцати. Аджамил что-то сказал ему на хинди, и тот быстро скрылся из виду.
– Присаживайся, пожалуйста.
Аджамил улыбался – у него были очень белые зубы, сильно контрастирующие с темно-коричневой кожей. На крыше снова появился мальчик. Под мышкой он нес какую-то книгу, а в руках держал два стакана с масала-чаем.
Поставив чай на столик, он протянул книгу Ише. Это был альбом с его графическими работами. Иша стала с интересом их разглядывать: там были сценки из индийской жизни, портреты и даже необычные картинки с девушками, напомнившие ей картины Пикассо.
– Это очень интересно, Аджамил! – с неподдельным восторгом воскликнула Иша.
В ответ он довольно улыбнулся. Потом захотел посмотреть, что же рисует Иша. Она достала из рюкзака несколько своих работ, которые успела нарисовать в Индии. Аджамил внимательно рассмотрел и похвалил ее рисунки.
– Я хочу нарисовать тебя, Иша.
– Сейчас? – удивилась она.
– Да, – ответил он.
Аджамил не стал вызывать мальчика и сам ушел за рисовательными материалами. Вернувшись, он сел напротив и, глядя на Ишу, стал быстрыми, уверенными движениями набрасывать линии на бумагу. Портрет вышел удивительно похожим.
– Хочу, чтобы ты забрала его. Будешь помнить потом Аджамила.
– Спасибо тебе, это очень мило, – ответила Иша, забирая портрет.
Мальчик принес им разной еды – две большие тарелки риса с овощами, гуавы и яблоки, а еще два больших стакана с соком лайма. Они сидели, кушали и болтали обо всем. Аджамил рассказывал, что в Индии сложно продвигать нетрадиционное искусство. Далеко не все понимают его странные картинки с геометрическими фигурами женщин. Иша больше слушала, не замечая, что уже наступил вечер.
– Пойдем, я отвезу тебя на вокзал. Теперь лучше будет ждать поезд там.
Сидя на мотоцикле, который вез ее на вокзал, и вдыхая прохладный вечерний воздух, Иша удивлялась неожиданному знакомству.
– Я что-то могу еще для тебя сделать? – спросил Аджамил, когда они зашли в здание вокзала.
– Нет, благодарю тебя за все! – ответила Иша. – Ты мне очень помог хорошо провести время.
Он обратился к проходящему мимо индусу на хинди, а затем сказал:
– Твой поезд придет в два часа ночи. Ты побудешь это время одна?
– Да, Аджамил, спасибо. Мы же художники, и нам никогда не скучно.
Он улыбнулся и, взяв ее за руку, неожиданно поцеловал в щеку, а потом быстро пошел сквозь толпу, обратно к выходу. Иша какое-то время смотрела на его удаляющуюся фигуру и чувствовала, что происходящее ее не удивляет. Ей вспомнились слова О. о том, что Индия исполняет все желания. Похоже, волшебная земля заботится и о комфорте путешественников. Аджамил обернулся и помахал ей рукой. Иша помахала в ответ.
Свисающие с потолка большие часы с белым циферблатом и крупными черными стрелками показывали двенадцать часов ночи. Оставалось всего два часа до прибытия поезда. Иша присела у стены, вытащила рисовательные принадлежности и начала увлеченно делать наброски. На какое-то мгновение ей показалось, что, может быть, она навсегда застрянет в этой точке пространства: с круглыми большими часами посреди зала; с яркими лампами, нещадно освещавшими весь периметр помещения, щедро усыпанный ярко и причудливо одетыми людьми и самым разнообразным скарбом, наваленным тут и там. Иногда глаз натыкался на тело, застеленное простыней прямо с головой, которое спокойно лежало посреди бурлящего вокруг потока из человеческих перемещений, переползаний и копошений. Обычно так спали йоги или садху.
Когда приходил поезд, они вставали, стряхивали свою простынку и, сложив ее, шли к вагону. На голове у них были длинные дреды, собранные в пучок, или наоборот полностью обритая голова. Они очень нравились Ише непоколебимым спокойствием и отрешенностью от мирских забот. Путешествовать им было несложно: в Индии существует негласное правило возить садху без взимания платы.
Она зарисовывала их в своем блокноте и мечтала, что, может быть, когда-нибудь в следующей жизни станет такой же. Величественной, молчаливой и отрешенной от жизненной суеты.
Поезд, пыхтящий словно доисторический динозавр, приехал только в три часа ночи. Состав с зарешеченными окнами третьего класса прополз на перрон, и Иша, не теряя времени, вскочила в вагон, который был указан у нее в билете. На своем месте она обнаружила множество индийцев, которые смотрели на нее во все глаза, и когда она на русско-английском языке заявила свои права на это место, они на своем индийско-английском доходчиво объяснили, что это пятый вагон, а ей нужен третий. Иша поверила их добрым глазам, хотя и своим глазам она не имела причин не доверять, ибо совершенно точно заходила в третий вагон. Однако, выйдя из состава, она поняла причину путаницы. Тройка, написанная мелом, была стерта, и служащий вокзала старательно рисовал цифру пять.
«О, Индия!» – только и
