Все эти мысли пронеслись в голове Джейн, пока она смотрела, как ее брат и доктор вылезают вместе с собаками из лодки, и она подумала о том, что сказал бы доктор, знай он, что томик стихов, который она держит в руках, был подарен ей лейтенантом Фоксом, и что в нем отмечена крестиком одна страничка, содержащая любовное стихотворение поэта елизаветинской эпохи "Входя в чертог моей царицы". Весьма возможно, что он счел бы это не вполне приличным.
Но вот из окна своей спальни высунулась Элиза и крикнула, что Томас уже дал звонок, призывающий одеваться к обеду, и, следовательно, оставалась всего четверть часа, и если Джон с доктором Армстронгом собираются сами вести собак на псарню, они к обеду опоздают, и отец рассердится.
В это время из леса показались Джон Бродрик вместе с Генри, который опирался на его руку, и к ним присоединилась Барбара, шедшая из сада; она несла корзинку персиков, еще теплых от солнца, и Джейн вдруг охватило странное чувство счастья и покоя. Вот мы все вместе, думала она, мы разговариваем и смеемся, нам так покойно и хорошо, скоро сядем за стол, Томас уже идет из кухни с подносом, двери и окна в замке распахнуты настежь, чтобы можно было насладиться золотистыми лучами заходящего солнца. О, если бы эти минуты можно было удержать, если бы они сохранились, и не было бы никаких сборов в дорогу, никаких отъездов, когда мебель укрывается чехлами, ставни затворяются, и однажды, холодным осенним утром все садятся в пакетбот, следующий из Слейна, а впереди зима, сулящая неуверенность и перемены.
И вот длинные августовские дни миновали и наступил сентябрь - слишком рано и слишком быстро, - а с ним и приготовления к отъезду Генри на Барбадос. Он должен был отбыть из Дунхейвена на "Генриэтте", судне своего отца, которое отправлялось с грузом в Бронси, а оттуда Генри проследует в Ливерпуль, гдя сядет на корабль, следующий в Вест-Индию.
Ему, казалось, стало лучше, он окреп, кашель его почти не мучал, и в самый день его отъезда состоялся давно обещанный пикник на Голодной Горе. Ясная безоблачная погода установилась с самого утра, все вокруг было окутано мягким задумчивым сиянием поздней осени, и маленькая кавалькада выехала из Клонмиэра вместе с Генри, который торжественно восседал в коляске с Тимом в качестве кучера, в сторону Голодной Горы, вершина которой мерцала в лучах солнца, суля тепло нагретой травы, благоухание вереска, зеркальную гладь озера, на которым будут носиться пестрые стрекозы, теплые, покрытые лишайником скалы, что спокойно будут нежиться на солнце.
Они поднимались по западному склону горы, вдалеке от шахты, а потом, когда дорога исчезла в скалах, и коляска не могла двигаться дальше, Джон спешился и посадил на свою лошадь брата, тогда как Тим, нагруженный корзинками с едой, плелся позади. Что это была за кавалькада! Барбара с огромным зонтиком, который должен был защищать ее от мух, Элиза, нагруженная этюдником, скамеечкой и мольбертом - она ведь обожает рисовать; у Джейн в руках два томика стихов, ее с обеих сторон эскортируют офицеры гарнизона: лейтенант Фокс и лейтенант Дейвис, причем последний приглашен для Элизы, однако он, по-видимому, просто забыл о своих обязанностях; доктор Армстронг ведет в поводу лошадь Генри; сам Генри в седле, он отдает распоряжения всадникам, указывая им, куда нужно ехать, а Джон тут же дает прямо противоположные указания; далее следуют Боб Флауэр, капитан Драгунского полка - это дает ему основание считать себя более значительной персоной, чем молодые офицеры гарнизона, и, наконец, Фанни-Роза, которая держит все общество и, в особенности, Джона, в состоянии непрерывного волнения и беспокойства, поскольку она все время сторонится других, выбирая самые неудобные и опасные участки дороги, а когда ее призывают к осторожности, только отмахивается и ничего не слушает.
Наконец они подъехали к озеру, при виде которого молодые люди разразились возгласами облегчения, а дамы - восторга. Барбара тут же занялась корзинами, доставая оттуда провизию и ковры, на случай, если на земле будет сыро, чего, конечно, не случилось, и беспокоясь о том, чтобы Генри не слишком утомился, а Генри улегся на спину и, погрузив руки в теплую траву, тихо лежал, счастливый и довольный.
Фанни-Роза карабкалась на камень, с которого был хорошо виден залив, подобрав юбки выше колен, чтобы облегчить подъем, а Джон, которому хотелось быть рядом с ней, задумчиво смотрел на нее, думая о том, что если он направится следом, другие решат, будто он делает это для того, чтобы любоваться на ее неприлично обнаженные ноги, и это было бы правильно, хотя дело было не только в этом. Оттого, что он не мог ни на что решиться, он стоял на берегу озера, жалея, что поехал на пикник, и, в то же время, зная, что если бы он остался дома, ему было бы грустно, так что день для него все равно испорчен.
Джейн куда-то скрылась вместе с обоими офицерами, а доктор Армстронг, вздыхая по непонятной причине, предложил свои услуги Барбаре, спросив ее, не может ли он ей помочь приготовить все к завтраку.
- Пожалуйста, помогите, - с благодарностью отозвалась она, надеясь, что он не заболел и хорошо себя чувствует, ему ведь совсем не свойственно предаваться грусти и вздыхать, и, вто же время беспокоясь о том, что куда-то запропастилась дюжина пирожков с мясом, которые она сама положила дома в корзинку. Если они не найдутся, цыплят на всех не хватит, и она должна как-нибудь предупредить своих, чтобы они брали только ножки, а белое мясо оставили гостям.
А теперь еще Элиза, с выражением неодобрения на слегка покрасневшем лице, тянула ее за руку.
- Я считаю, что ты должна поговорить с Джейн, - яростно зашептала она. - Она ушла с обоими офицерами, они скрылись за утесом, и теперь их никто не видит. Это неприлично. Просто не знаю, что подумает о ней капитан Флауэр.
Но Барбара, все еще занятая лихорадочными поисками пирожков, только раздраженно ответила:
- Пусть капитан Флауэр лучше смотрит за своей сестрой. Джейн просто отправилась ловить бабочек, а молодые люди пошли вместе с ней.
Элиза фыркнула, сказав, что бабочек полно и здесь, и что нет никакой необходимости искать их за скалами, что же до лейтенанта Дейвиса, то она просто не понимает, чего ради его вообще пригласили на пикник; он такой противный, и слишком громко смеется; и ей совсем не хочется, чтобы он заглядывал ей через плечо, подсматривая, как она рисует. Он будет ей страшно мешать.
- Может быть, он и не собирается это делать, дорогая, - рассеянно проговорила Барбара и - наконец-то! - обнаружила пирожки, вот они, она вспомнила, что завернула их в салфетку, чтобы не остыли.
- Скажите, пожалуйста, всем, что завтрак готов, - попросила она доктора Армстронга. Он тут же отправился искать Джейн с ее спутниками, и все они почти сразу же вернулись - доктор Армстронг и офицеры подозрительно следили друг за другом, словно собаки, готовые вступить в бой, в то время как Джейн, задумчивая и серьезная, спокойно смотрела своими большими карими глазами на всех по очереди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
