– Докладываю. Агав был потрясен вашей щедростью, а я – недальновидностью. – Оля хотела сказать – жадностью, но удержалась. – Десять семей, это сорок человек, как минимум. Что им эти два кулька крупы? Три раза суп сварить, если экономить. – получите ответ на ваш привет, Раим Сатрапович. В должность не ввел, обязанности не определил, а уже гайки закручивает!
Призывно загудели нгурулы, но Оля не решилась покинуть начальство молча. Раим пока показывал себя приемлемо адекватным, но кто знает, что у него там в условных рефлекасах. Лучше поостеречься.
– Пойдемте господин Шенол, поговорить можно и там, – кивок в сторону трех голов, торчащих между прутьями соседнего вольера, – я еще вчера обещала ребятам их почесать. – Для наглядности был продемонстрирован деревянный пинцет, дабы у начальства не возникло сомнений в серьезности ее намерений.
Раим сам себе удивлялся, но двинулся следом. Чувствовал, что в поступках странной, дурно воспитанной женщины нет и малой толики непочтения. Вопиющей грубости, которая обычно сопровождает дурное воспитание, кстати, тоже нет. Она вела себя очень просто и с максимальной целесообразностью. И да, он сам виноват, раз не известил, что ждет доклада. И сюда, в вольер, он притащился не от великой нужды, а от любопытства – с чего это Свап так разнежился, что снесло дежурные ментальные барьеры между сознанием зверя и человека. И потом, разве можно сердиться, когда другу сделали так приятно? Можно сказать, Оля выполнила его,наездника, партнёрские обязанности. Очень хорошо выполнила – у Раима никогда на подобные нежности не хватало терпения.
– Ну, что, ребятки, с кого начнем? – Ольга озадаченно вглядывалась в три меднолобых морды. Они почему-то казались ей шкодливыми и нагловатыми. Прям как подростки в местах массовых скоплений. А еще, нгурулы были разными, как бывают разными очень похожие братья.
– Мне тоже интересно, Ольга, с которого вы начнете.
– Скорее всего, с удобного, – Оля ткнула пальцем в крайнего левого.
– Почему?
– Я правша, так стоять удобнее. – и улыбнулась. – Есть возражения, господин лавэ?
– Есть пара уточнений, госпожа Ольга. Вы ведь ничего не знаете о нгурулах? – ответа на риторический вопрос никто и не ждал. – Эти трое находятся приблизительно в одном статусе. – Лавэ шлепнул каждого между ушами перчаткой, зажатой в кулаке. – Стоит вам предпочесть кого-то одного, и его статус в стае сразу повысится, ведь вас принял вожак.
Возражения вроде «да никого я не собираюсь.., мне, вообще-то, все равно», попечитель отмел властным жестом. – Это вам просто для справки. Постарайтесь, очень вас прошу, никого из них особо не выделять. – Оля кивнула, но Раим чувствовал, как она озадачена. А потом про себя хихикнул: если он правильно понял свою странную иномирянку, то эти трое безымянных и сам Свап для нее равны, так же как и он сам с давешним возницей, а потом поваром. Она просто не ощущала социальной разницы – со всеми была одинаково вежлива и приветлива. Мда, к этой любопытной манере сто́ит присмотреться, что-то в ней есть такое – заманчиво-привлекательное. Уж на что у него, Раима Шенола, близкие отношения с принцем крови Эриком, и то дистанция чувствовалась всегда, даже когда Эрик был очаровательным недолеткой с выпавшими молочными резцами, а сам Раим уже нес на плечах славу одного из самых лучших наездников.
Оля было совсем собралась священнодействовать своим пинцетом, как лавэ опять ее остановил:
– Яд нгурулов очень ценится изготовителями лечебных декоктов…
«Ага, растерялась» – Раим был удовлетворен – угадал реакцию. Но смятение Ольги, греющее начальничее сердце, быстро сменилось злым недоумением.
– Так какого плешивого таракана вы меня вчера не остановили, когда я Свапу бивень чистила?
– Свап мой, и его яд тоже мой. Не думаете же вы, что я пойду торговаться с зельеварами?
– И что? Все пропадает? Всегда? – с какой-то обидой уточнила она.
– Не все. Некоторые наездники собирают и продают за звонкую монету в корпус целителей.
– А яд Свапа? Пропадает?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вот настырная!
– Можно сказать и так… – яд нужно собирать регулярно, а у Раима получалось только облегчать Свапу зуд, когда смазка уже загустела. На воздухе, если вовремя не собрать, эта субстанция теряла целебные свойства, не теряя при этом свойств отравляющих. В мирное время нгурулий яд был без надобности – слишком легко распознавался, а значит – легко отслеживался. Пользоваться им ради интриг дураков нет – срабатывает любое универсальное противоядие. Цели достичь трудно, а попасться – просто.
– Ну, знаете ли! – прошипела Ольга и даже руками всплеснула, – ну, знаете ли! – другие слова у нее как-то разом закончились.
Раим недобро прищурился. Чем она опять недовольна? Ненормальная! Не иначе как шельмы пустоты резвились над его головой, когда ему пришла гениальная мысль приблизить к себе иномирянку! Дура бесстрашная, и не думает униматься:
– Я вчера целую ложку смазки выкинула! – наконец, суть претензий обрела словесную форму. – С горкой! И платочек пропитанный! – эмоции, которые захлестывали разум недопомощницы были столь сильны и сумбурны, что Раим никак не мог выудить из этого киселя хоть что-то вразумительное. Вот ведь! Опять недоразумение. Но, Ольга, к ее чести, быстро взяла себя в руки: – не хотите с торговлей возиться, отдали бы бесплатно. – как-то жалобно прошептала она. – Если это лекарство, то могло бы кому-то помочь. Разве нет? – Сглотнула, унимая подступающие бессильные слезы. – У нас это называется благотворительность. – Тяжелый вздох, второй, третий и эмоциональная буря утихла окончательно. Ольга расправила плечи и поймала взгляд начальника: – Простите. Я была резка. Вы очень красиво поступили сегодня с хуторянином, а я на вас накинулась. Простите. Я неправа.
Шельмы пустоты! Эта... Эта… У Раима никак не находилось хотя бы пары эпитетов, за которые ему не было бы стыдно перед матерью. Извиняется она! Ошпарила его своими взрывными эмоциями, как будто заклинание-брызгун распылило свою едкую начинку. А теперь извиняется! Искренне, между прочим, с тем же пылом, как и ругалась. А сама думает, где бы склянку найти, чтобы яд у безымянных собрать. Целесообразность превыше эмоций. Одернуть ее? Так извинилась же! Да и не виновата она, что мало знает о нгурулах. О них все мало знают.
– Эта смазка уже испорчена, не хлопочите, Олга. – в расстройстве Раим забыл следить за правильным произношением. Сейчас удалите эту. Звери будут довольны. А завтра соберете свежую. Ее будет совсем немного, Дня за три соберется интересное для целителей количество. Фиал у меня найдется. У Свапа тоже соберите, раз он так к вам благоволит.
– Спасибо. Спасибо огромное! – Раиму показалось, что в порыве благодарности Оля хотела схватить его за руку, но постеснялась. – А за три дня яд не испортится?
– Не испортится. Будете отдавать на хранение мне, я уберу в кайс.
– Это холодильник такой?
– Это такой... – лавэ замялся, подбирая слова, – такая коробка с безвременьем. – Всплеск неподдельного интереса собеседницы Раиму польстил, а Ольге до крапивного зуда в ладонях захотелось пощупать это самое безвременье.
Но, жизнь всегда подсовывает какое-то «но»!
Настойчивое трехголосое тртртртр над ухом не предполагало игнорирования. «Ребята» требовали обещанного внимания. Не дали помечтать про интересное! Вот же ж, поросятские Ниф-Наф-Нуф!
– Ольга, – голос начальства, был вкрадчив, – Не вздумайте дать этим прохиндеям имена, если вы, конечно, не хотите, лишить их шанса обзавестись наездником. А за одно лишить его высочество герцога-соправителя трех молодых, перспективных, любовно выращенных боевых зверей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Почему лишить наездника?
– Потому что имя дает тот, с кем зверь прошел импринтинг. Наездник. А эти три разгильдяя охотно сядут вам на шею.
«Запечатлеться сразу с тремя боевыми машинами?» – ужаснулась Ольга перспективам. Их же воспитывать как-то надо, тренировать на боевые действия, считай – на убийства. А от нее, Ольги, в бою толку, как от пылесоса в борьбе с пустыней. Не-не-не.
