получил записку.
— Я прочту ее позже, — беспечно произнес Уэйс. — Сейчас меня интересует Корморан. Ты не будешь возражать, — обратился Уэйс к детективу, — если моя жена послушает наш разговор? Я знаю, она была бы рада получить от тебя весточку.
— Вовсе нет, — сказал Страйк.
— Бекка, — Уэйс указывал на новомодный ноутбук, лежащий на стуле неподалеку, — не могла бы ты подключить Мазу по Фейстайму? Благослови тебя Господь. Воды? — спросил Уэйс Страйка.
— Это было бы здорово, — согласился Страйк.
Ноли Сеймур смотрела на Страйка так, словно он только что сказал ей, что его отель не забронировал ее номер. Бекка Пёрбрайт была занята ноутбуком и не смотрела на Страйка. Остальные Главы выглядели по-разному: встревоженными, презрительными, старательно незаинтересованными или, как в случае с Джо Джексоном, определенно напряженными.
— Как поживает твоя напарница? — серьезно спросил Уэйс, откидываясь на спинку стула, когда Бекка протянула Страйку бутылку холодной воды.
— Робин? Намного лучше с тех пор, как выбралась из ящика, — сообщил Страйк.
— Ящика? — переспросил Уэйс. — Какого ящика?
— Вы помните ящик, в котором заперли мою напарницу, мисс Пёрбрайт? — спросил Страйк.
Бекка не подала виду, что услышала его.
— Кстати, мисс Эллакотт — твой деловой партнер или что-то большее? — спросил Уэйс.
— Твоих сыновей здесь нет? — спросил Страйк, оглядываясь по сторонам. — Я видел снаружи того, кто похож на Пилтдаунца96.
— Папа Джей, — тихо произнесла Бекка, — Мазу.
Она повернула ноутбук так, чтобы Мазу могла видеть мужа, и впервые за тридцать лет Страйк посмотрел в лицо женщине, которая увела его сестру с футбольного матча на ферме Форджмена и заперла ее с педофилом. Она сидела перед полками, заставленными китайскими статуэтками. Ее длинные черные волосы двумя крыльями ниспадали на лицо, подчеркивая бледный заостренный нос. Ее глаза были в тени.
— Это Корморан Страйк, любовь моя, — сказал Уэйс лицу на экране. — Детектив-напарник нашей мисс Эллакотт.
Мазу ничего не сказала.
— Ну что, Корморан, — сказал Уэйс, улыбаясь, — будем говорить начистоту?
— Я и не собирался говорить по-другому, но продолжай.
Уэйс рассмеялся.
— Очень хорошо: ты не первый и не будешь последним, кто исследует Всемирную гуманитарную церковь. Многие пытались раскрыть скандалы, заговоры и противоправные действия, но никому это не удалось по той простой причине, что мы именно те, за кого себя выдаем: люди веры, живущие так, как, по нашему мнению, требует от нас Благословенное Божество, преследующие цели, которые Оно хочет видеть достигнутыми, борющиеся со злом везде, где мы его находим. Это неизбежно приводит нас к конфликту как с невежественными людьми, которые боятся того, чего не понимают, так и со злонамеренными, которые понимают нашу цель и хотят помешать нам. Знаком ли ты с работой доктора К. Шри Дхаммананды? Нет? «Борьба должна существовать, ибо вся жизнь — это своего рода борьба. Но убедитесь, что вы не боретесь против истины и справедливости ради личной выгоды».
— Я вижу, у нас разные определения понятия «говорить начистоту», — сказал Страйк. — Скажи мне: мальчик, которого Робин видела умирающим на чердаке фермерского дома, все еще жив?
Тихий звук, нечто среднее между хрюканьем и судорожным глотком, вырвался у Джайлза Хармона.
— Тебя пучит? — поинтересовался Страйк у романиста. — Или ты хочешь что-то сказать?
— Джонатан, — сказал Хармон, игнорируя детектива, — мне пора идти. Завтра в одиннадцать я вылетаю в Париж. Нужно собрать вещи.
Уэйс поднялся, чтобы обнять Хармона.
— Ты был великолепен сегодня вечером, — обратился он к писателю, отпуская Хармона, но держа его за плечи. — Я полагаю, что по меньшей мере половиной новообращенных мы обязаны тебе. Я позвоню тебе позже.
Хармон прошествовал мимо Страйка, не взглянув на него, дав последнему время поразмыслить о том, какой ошибкой было для низкорослых мужчин носить мантии.
Уэйс снова сел.
— Твоя напарница, — тихо произнес он, — придумала историю, чтобы скрыть компрометирующее положение, в котором она оказалась с Джейкобом в ванной. Она запаниковала и солгала. Все мы хрупки и подвержены искушениям, но я хочу заверить тебя: как бы это ни выглядело, я на самом деле не верю, что мисс Эллакотт намеревалась напасть на маленького Джейкоба. Возможно, она пыталась вытянуть из него информацию. Как бы я ни сожалел о попытках выбить ложь из детей, мы были бы готовы снять обвинения при условии извинений и пожертвований в адрес церкви.
Страйк рассмеялся и вытянул правую ногу, которая все еще болела. Серьезное выражение лица Уэйса не дрогнуло.
— Приходило ли тебе в голову, — спросил Уэйс, — что твоя напарница выдумала умирающих детей и другие подобные драматические инциденты, потому что за время пребывания у нас она не заметила ничего примечательного, но должна была оправдать гонорары, которые вы получаете от своих клиентов?
— Знаешь, — сказал Страйк, — я всегда считал ошибкой слишком далеко отходить от основного рода занятий. Я уверен, доктор Чжоу согласился бы с этим, — добавил он, глядя на доктора. — Просто потому, что, если человек знает, как убедить идиотов покупать лечебные клизмы, это не значит, что он, к примеру, смыслит в свиноводстве.
— Я уверен, что в этом загадочном заявлении есть какой-то смысл, — заявил Уэйс, выглядя повеселевшим, — но, должен признаться, я не могу его найти.
— Ну, допустим, неудачливый продавец автомобилей обнаруживает, что он в высшей степени хорош в том, чтобы нести жидкое дерьмо в массы. Хватит ли его на то, чтобы выложить твердую какашку на таких, как я?
— А, так ты умнее всех остальных в этой комнате, не так ли? — спросил Уэйс. Хотя он все еще улыбался, казалось, что его большие голубые глаза стали более мутными.
— Как раз наоборот. Я такой же, как ты, Джонатан, — ответил Страйк. — Каждый день я встаю, смотрю на себя в зеркало и спрашиваю: «Корморан, ты праведное орудие истины и справедливости?»
— Ты отвратителен! — взорвалась Ноли Сеймур.
— Ноли, — Уэйс сделал уменьшенную версию жеста, которым он остановил аплодисменты толпы. — Помни о Будде.
— «Побеждай гнев не-гневом»? — спросил Страйк. — Лично я всегда думал, что из этой цитаты получилась бы дурацкая надпись для печенья с предсказанием судьбы.
Теперь Бекка смотрела на него с легкой улыбкой, как будто видела многих таких, как он, раньше. В изуродованном шрамом уголке рта Чжоу дрогнул мускул. Джо Джексон скрестил свои длинные руки на груди и, слегка нахмурившись, смотрел на Страйка сверху вниз. Мазу была неподвижна, словно изображение на экране зависло.
— Итак,
