Ситуация усугубилась неразберихой, связанной с мобилизацией и развертыванием российских войск в начале Первой мировой войны. Дело в том, что начальник армейского шифровального бюро полковник Андреев вплоть до последней минуты перед началом боевых действий воздерживался от рассылки копий новых шифров, предназначенных для использования в особый период. Эта мера привела к печальным последствиям.
Русскими планами ведения военной кампании против Германии предусматривалось вторжение двух армий на территорию Восточной Пруссии с востока и юга. Предполагалось, что сомкнувшиеся «клещи» приведут к разгрому германской армии, устранив угрозу флангового удара при наступлении на главном направлении через Познань на Берлин из Варшавского выступа.
1-я армия Северо-Западного фронта (была развернута к востоку от Восточной Пруссии) под командованием генерала Павла Ренненкампфа должна была вести наступление строго в западном направлении и боевыми действиями сковывала немцев.
Перед 2-й армией Северо-Западного фронта под командованием генерала Александра Самсонова (дислоцированная к югу от Восточной Пруссии) была поставлена задача обойти Мазурские озера, войти в тыл немцам и, блокировав пути отхода, уничтожить их. Естественно, что успешное решение этой задачи предполагало согласованное и тщательно спланированное взаимодействие двух русских армий.
К сожалению, отечественная служба связи совершенно не отвечала предъявляемым ей требованиям. Когда армии Павла Ренненкампфа и Александра Самсонова оказались разделенными Мазурскими озерами и стали осуществлять связь друг с другом преимущественно по радио, выяснилось, что в 1-й армии новый шифр получили, а старый уничтожили, а во 2-й армии все еще действовал старый шифр. В результате переговоры некоторое время между ними велись по радио открытым текстом.
Общая неэффективность проведенной Россией мобилизации пагубно сказалась и на доведении до войск новых военных шифров и ключей к ним. Например, 13-й корпус армии Александра Самсонова не имел ключей для чтения криптограмм, поступавших от его соседа, 6-го корпуса. По прошествии двух недель после начала войны русские связисты даже не пытались шифровать сообщения, а передавали по радио открытым текстом[433].
К этому надо добавить, что материальное снабжение армий было налажено из рук вон плохо. В распоряжении армии Александра Самсонова находилось менее 600 км провода, который был быстро израсходован.
В то же время средства радиосвязи использовали в штабах обеих русских армий и в штабах подчиненных им корпусов. Штабы дивизий и штабы более низкого звена радиосвязи не имели. Поэтому штабы корпусов для связи с дивизиями использовали проводные средства. А штабы армий, в свою очередь, потратили мизерные запасы провода для связи с тыловым командованием. И радио оставалось единственным средством связи между штабом корпуса и армии[434].
По необъяснимой причине командование российской армии не учитывало возросшие возможности радиоразведки. Поясним, что речь идет о возможностях несанкционированного подключения к проводным линиям связи и прослушиванию радиоэфира[435].
Дело в том, что еще в 1903 г. многие отечественные и зарубежные специалисты говорили о том, что передаваемую по радиоканалу информацию легко перехватить. И создать аппаратуру, лишенную этого недостатка, в ближайшие годы невозможно.
Например, профессор физики Электротехнического института и изобретатель радио Александр Попов в докладной записке от 4 марта 1903 г. в Главное управление почт и телеграфов в связи с проектом организации радиотелеграфного сообщения между Варной и Одессой прямо указывал, что «по свойству беспроволочного телеграфа нельзя защититься от прослушивания какой-либо промежуточной станцией, если она поставит себе такую задачу».
В мае 1904 г. в газете Berlin Tageblatt была опубликована статья одного из пионеров радиодела в Германии Г. Арко «Возможное и невозможное в области беспроволочного телеграфа», в которой он полемизирует с представителями фирмы «Маркони» и другими оппонентами, убедительно обосновывая принципиальную невозможность абсолютно защищенной системы радиосвязи[436].
К сожалению, на их высказывание никто не обратил внимание. И последствия этого проявились уже в первые месяцы войны во время приграничных сражений в Польше и Восточной Пруссии, когда в штабах русской армии не была учтена опасность перехвата и расшифровки радиосообщений станциями германской разведки[437].
Но самый трагичный момент для русской армии наступил в августе 1914 г., когда в результате катастрофы у Мазурских озер из армии Ренненкампфа сумело вырваться из окружения менее 2 тысяч человек.
Как писал М. Гофман, один из разработчиков этой операции, в книге «Война упущенных возможностей»: «Русская радиостанция передала приказ в незашифрованном виде, и мы перехватили его. Это был первый из ряда других бесчисленных приказов, передававшихся у русских в первое время с невероятным легкомыслием... Такое легкомыслие очень облегчало нам ведение войны на востоке, иногда лишь благодаря этому и вообще возможно было вести операции».
Неразбериха со связью наблюдалась и в других русских армиях. Шведский криптограф Гульден писал, что «в германском имперском архиве можно прочитать, что русские радиостанции очень часто передавали свои сообщения открытым текстом, военные радиостанции не получали во время мобилизации комплекты, необходимые для связи шифров».
При таком беспорядке в начале войны неоднократно случалось, что радиостанции, прибывшие на фронт и принадлежавшие различным радиоподразделениям, не могли обменяться шифрованными сообщениями по той простой причине, что отдельные радиороты снабжали свои радиостанции собственными шифрами.
Поскольку на один и тот же участок фронта могли попасть радиостанции разных рот, то в первые же дни войны выяснилось, что радиостанции, приданные одному и тому же армейскому корпусу или кавалерийской дивизии, говорят на разных шифроязыках.
А поскольку одна радиостанция не понимала другую, то при отсутствии надежной проволочно-телеграфной связи приходилось повторять шифросообщение открытым текстом»[438].
Хотя в начале войны Россия испытывала большие трудности в обеспечении своих войск всем необходимым, в том числе и средствами связи, уже в первой половине сентября 1914 г. ей удалось полностью снабдить их шифровальными средствами. 14 сентября 1914 г. Ставка Верховного главнокомандующего отдала распоряжение о том, что все военные приказы подлежат зашифрованию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
