– Да накажет тебя Аллах! – вскричал Сади, вздрогнув при этом ужасном известии.
Злодейка принесла невинное дитя в жертву своей мести! Этого не в состоянии был вынести Сади.
– Горе тебе! – сказал он дрожащим голосом. – Аллах, защищающий невинных детей, накажет тебя! Я с отвращением отворачиваюсь от тебя! И никогда нога моя не переступит порога твоего жилища.
– Я поклялась разбить твое счастье, и это мне удалось!
– Аллах рассудит нас, это мое последнее слово, – сказал Сади, поворачиваясь, чтобы уйти.
Между тем вечер уже наступил.
Сади шел, торопясь как можно скорее оставить это проклятое место.
Проходя мимо кустарников, он вдруг увидел перед собой Эсму, с мольбой протягивавшую ему руки.
– Выслушай меня, паша, – прошептала она. – Никто не должен знать, что я говорю с тобой, а не то я погибла безвозвратно.
– Зачем же ты подвергаешь себя этой опасности?
– Потому что я должна тебе сознаться!
Сади сейчас же подумал о своем ребенке.
– О ребенке? – поспешно спросил он.
– Не так громко, заклинаю тебя! Никто не должен знать, что я здесь говорю с тобой! То, что я хочу тебе передать, есть глубочайшая тайна. Принцесса дала мне твое дитя, чтобы я умертвила его.
– Так, значит, это ты была исполнительницей этого ужасного преступления!
– Она приказала мне утопить ребенка!
– Ужасно! У этой принцессы нет сердца…
– Она угрожала мне смертью, если я не исполню ее приказания. Ты знаешь мою повелительницу, благородный паша, она непреклонна и ужасна в гневе, она приказала бы меня убить, если бы я ослушалась ее, но я почувствовала сострадание к безвинному малютке.
– У тебя доброе сердце. Но говори скорее, что ты сделала?
– Это было не так давно, ночь была бурная! Я сошла к берегу и хотела бросить ребенка, сердце у меня сильно билось, я со страхом оглянулась вокруг, не подсматривают ли за мною. Я не знала, что мне делать, и была как безумная, я положила ребенка в тростнике, но потом снова возвратилась, боясь, чтобы какой-нибудь невольник не бросил бедняжку в воду. Тогда я увидела вблизи стоявшую лодку и, сама не знаю как, положила ребенка в нее и оттолкнула от берега…
– Ты отвязала лодку?
– Да, отвязала!
– И положила ребенка в пустую лодку?
– Да, я не могла сделать ничего другого, и сама даже не знаю, почему поступила именно так.
– Но ребенок, без сомнения, погиб, он нашел смерть в волнах.
– Я должна была сознаться тебе во всем!
– Несчастная Реция, – прошептал Сади. – Я не могу дать ей никакой надежды.
– Ах, я думала, что поступаю справедливо, я поручила ребенка покровительству Аллаха! Какой-то тайный голос говорит мне, что твой ребенок жив!
– Твоя надежда обманчива! Я не надеюсь более! Море поглотило мое дитя! Я не обвиняю тебя в случившемся, Эсма. Я знаю, что ты должна была повиноваться!
– Ты прощаешь меня, благородный паша?
– Не ты виноватая! – отвечал Сади и повернулся прочь. Эсма поглядела ему вслед и исчезла в кустах.
Около дворца Сади ждал экипаж.
Мы не будем описывать чувства, с которыми Сади возвращался домой, – они вполне понятны.
Доехав до дому, он выскочил из кареты, но едва он переступил порог, как навстречу ему в смятении кинулись прислужницы гарема, они были испуганы, в доме слышны были крики печали.
Что это значило? Неужели его ждало новое несчастье?
К нему подошла старая смотрительница гарема, с отчаянием ломая руки.
Сади подумал, что, вероятно, что-нибудь случилось с Рецией, что ее здоровье вновь ухудшилось.
– Что вы кричите? – спросил он. – Говорите, что случилось в мое отсутствие?
– Увозил ли ты нашу милостивую повелительницу?
– Знаешь ли ты, где она находится? – допрашивала старая прислужница.
Сади с удивлением поглядел на нее.
– Ты ведь знаешь, что я уехал один! – отвечал он. – Где моя жена?
Крики и плач усилились.
– Ах, господин, помоги нам! – вскричала старая смотрительница гарема. – Наша повелительница исчезла!
– Реция? Она оставила дом?
– Никто из нас не видел этого.
– Когда это случилось?
– Слушай, благородный паша! Час тому назад наша госпожа приказала нам, как всегда, идти обедать, – начала старая смотрительница. – Мы спокойно обедали, как вдруг нам послышался шум в передней, будто чьи-то шаги. Я открыла дверь, в передней было темно, тем не менее мне показалось, что через нее идет какой-то человек. Я вскрикнула, тогда незнакомец повернул ко мне голову, и на лбу его что-то засверкало.
– Это была Золотая Маска?
– Да, благородный паша, по передней шла Золотая Маска. Никто не знал, как она сюда вошла. Я поспешно захлопнула дверь…
– Ты испугалась Золотой Маски?
– Никто не знает, что это такое!
– Золотая Маска делает только добро!
– Остальные прислужницы разбежались! Я осталась одна!
– Какая глупость! Чего они разбежались?
– Они испугались таинственного посетителя! Тогда до меня вдруг долетел как будто слабый крик из комнаты нашей госпожи! Я была одна, прости меня, господин, со страху я была неспособна на что-нибудь решиться! Но наконец я собралась с мужеством, схватила свечу и пошла в комнату госпожи! Но о ужас!
– Что случилось?
– Непонятная вещь, благородный паша! Комната была пуста, наша госпожа исчезла!
– Реция… моя Реция… исчезла! – вскричал Сади. – Звала ли она кого-нибудь из вас?
– Никто ничего не знает, никто ничего не видел, так как все служанки убежали в дальние комнаты.
Тогда Сади бросился туда. Что произошло в его отсутствие? Что значило появление Золотой Маски?
Он вошел в комнаты Реции, они были освещены, но везде было пусто! Напрасно Сади звал Рецию, никто не отвечал на его зов! До его слуха долетали только слезы и жалобы служанок.
Перед Сади была неразрешимая загадка. Что такое произошло? Куда могла Реция отправиться так неожиданно, что даже не сказала об этом своим прислужницам? Не поспешила ли она ему навстречу? Или, может быть, она не могла дозваться прислужниц, испуганных появлением Золотой Маски?
На все эти вопросы не было ответа.
Сади поспешно оставил дом. Ночь уже наступила. Он искал Рецию, безуспешно бродя по улицам, так как все еще надеялся, что она вышла ему навстречу. Но час за часом проходил, а он не мог найти никаких следов исчезнувшей.
В смертельном страхе Сади поспешил обратно домой, надеясь, что в этот промежуток Реция успела вернуться, но он нашел только одних плачущих прислужниц.
Реция исчезла бесследно!
Наступило утро, а Сади все еще напрасно ждал возвращения возлюбленной! Что такое с ней случилось? Что могло заставить Рецию покинуть его, не оставив после себя никакого знака?
