умер, черная смерть забрала его вместе с Джульеттой и детьми, — отстраненно проговорила я. Кажется, что смерть близких мне людей я, в конечном итоге, стану воспринимать как данность, потому что сейчас практически никаких эмоций по этому поводу не испытала, только небольшое покалывание в груди, словно напоминающее мне, что я живой человек.
— Это…не хорошо, — наконец, нашелся, что ответить Томмазо, немного ошарашенный моим ответом. — Тогда понятно, что другого выбора не было, кроме как согласиться на предложение Его Величества. М-да, — он задумчиво потер рукой подбородок, глядя в стену перед собой. — Если вы хотите знать, то сегодня в замке были убиты Аллесандро Сфорца, Оттавиано Мари Сфорца и Филиппо Мари Сфорца, так же советники Галлерани и Кривелли, и Франческо Гонзага — маркиз Мантуи, остальные двое мне не известны, все же ужин Миланский герцог решил совместить с предварительным обсуждением дел об армии, замеченной на подступах к миланским землям.
— А Гонзаго что здесь забыл? — я откинулась на спинку стула, в раздражении потирая лоб. Лицо обдало жаром, ну хоть согрелась. Только сейчас конфликта с Мантуей нам не хватало. — И как так получилось, что он попал в этот список, ведь изначально было обговорено, что никого посторонних трогать не следует, по крайней мере, сразу.
— Он был капитаном на службе у Миланского герцога и первым оказал сопротивление, чуть не ранив одного из ваших людей. Он был отличным воином, — Томмазо, наконец, перевел взгляд со стены на меня. Судя по его виду ничего непоправимого не произошло, хотелось бы, конечно, верить. Я не сильно разбиралась в геополитике Италии, так что, пусть его величество думает о том, как умасливать Священную Римскую Империю, если у них возникнут некоторые вопросы на этот счет. — Можно еще один вопрос? Более личного характера, так сказать, но он волнует многих людей, особенно после выступления Его Величества, где он сообщил о вашем с ним скором венчании.
— Спрашивайте.
— Вы сможете вступить в брак с православным христианином, будучи доброй католичкой? — наконец, после минутного молчания, он решился задать вопрос. — Поймите, если вы примете православие, тем самым отрекаясь от догматов римской церкви, вы можете накликать беду на себя и вашего ребенка, даже, если он не будет крещен в православную веру. И я не говорю о недовольстве людей герцогства, распри на основе веры никогда не доводили до добра, я говорю о вмешательствах Рима и его недовольстве. Это словно прилюдно плюнуть в лицо римскому папе, который признал вашего сына своим племянником по закону. Будет война, особенно после того, как во время Константинопольского собора Флорентийская уния была аннулирована, и сейчас нет диалога между римской и православной церквями.
— Не имею ни малейшего понятия. Но могу заметить, что Венеция, которая является католической, спокойно управляет Кипром, не принимающим католичество даже в качестве уний. — Я пожала плечами.
— Я понимаю, что вы человек далеко не набожный и вы, как и ваши люди, посеяли зерно сомнения в отношении церкви в ваших сердцах, но остальные люди, чтут законы Святого Престола.
— Я думаю, вам с этим вопросом нужно обратиться к его величеству, он как-никак сам был инициатором данного действия, а инициатива довольно любвеобильна в отношении инициатора, — немного перефразировала я сакральную фразу. — И да, как вы могли заметить, я далеко не набожный человек, особенно после того, как с позволения римской церкви вырезали всю мою семью, даже без каких-либо обвинений. Но, я надеюсь на ваше благоразумие, и мои слова, сказанные только что, так же, как и ваши подозрения не выйдут за пределы этой комнаты. Но можете передать людям моего покойного супруга, что склонять к иной вере, ни я, ни князь их не будем, это я могу гарантировать.
— Спасибо, сеньора, за откровенный разговор, наверное, воду уже подогрели, вам не мешало бы согреться. — Он встал и указал рукой на дверь. Комната, где собственно и организовали мне довольно вместительную бадью, находилась буквально за соседней дверью, перед которой уже стояли двое наемников из группы Риарио. Проведя меня в комнату, перед тем, как удалиться, Томмазо оставил рядом со мной какую-то молодую девчушку, которая смотрела все время в пол, не поднимая на меня глаз.
— Не бойся, я не кусаюсь, — хмыкнула я, обращаясь к девице, которая, услышав мой голос, вздрогнула, но голову не подняла. Я скинула с себя платье и погрузилась в небольшую ванну, вода в которой показалась мне чертовски горячей. Даже представить не могла, что настолько продрогла. Нос снова засвербел, а глаза начали слезиться. Вот только разболеться мне не хватало, для полного счастья. Еще и Вианео нет, я оставила его с ребенком, посчитав, что в случае чего, жизнь и здоровье сына важнее моей. Окончательно согревшись, я принялась натирать кожу куском мыла, радуясь тому, что Людовико хоть и выглядел как свинья, и город особой чистотой не обладал, но такой роскошью, как мыло и его наличием в своем замке, все же удосужился озаботиться. Внезапно я поняла, что мне нечего было надеть. Учитывая, что оставаться на ночлег в Милане мы не собирались изначально, то сменную одежду я с собой не брала.
— Ты можешь принести мне одежду? — я обратилась к девушке, от услуг которой я отказалась. Всегда считала, что помыться любой человек может самостоятельно, но вот из комнаты ее не выпускала. Мало ли, что может мне пригодиться в незнакомом доме.
— Что? — она впервые за все время, пока я барахталась, как утка в воде, подняла на меня взгляд.
— У меня нет сменной одежды. Ты можешь принести хоть что-нибудь, пока не высохнет то платье, в котором я приехала или не прибудет обоз с моими вещами? — чуть ли не по слогам произнесла я, стараясь, чтобы до нее дошел смысл сказанного. Она кивнула и вышла за дверь, оставив меня одну.
Надо найти Ваньку и вытрясти из него душу, чтобы он объяснился. Я пришла в норму и уже не испытывала нервного напряжения и истощения, как тогда перед коммуной, прекрасно понимая, что вела себя неадекватно и наговорила лишнего, хотя он тоже хорош. Я не могла отделаться от мысли, что он сам до конца не понимает, в какую ситуация нас друг перед другом поставил, потому что вид у него тоже, в тот момент, адекватностью не отличался. Самым главным вопросом, который крутился в голове, не давая мне переключиться ни на что другое, заключался в том, что династический брак и регентство все равно оставляют за нами некоторые обязанности, вопрос о наследнике, например, и не знаю, как его, но меня
