Лучше убить сразу… Но Влад взял себя в руки. Ему нужен был человек, который доставит в Адрианополь письмо о союзе против Хуньяди. К тому же Раду…
— Хотя бы с Раду, надеюсь, все в порядке?
— Ваш второй сын чувствовал себя прекрасно, когда я уезжал, господин. Он опечален пропажей брата, но в остальном все хорошо…
— Вернемся же к Владу. У Мехмеда есть хотя бы подозрения? Есть на примете кто-то, кто мог похитить княжича?
— Да, в Адрианополе живет один перс, Синбэд… — Посланник замялся. — Он… Он ученый человек, занимается алхимией, и… И его побаивается сам султан.
— Вот как. Странно устроено все у вас, османов… В моих владениях все — ты слышишь, посланник? Все! — боятся меня, а я никого не боюсь! Да сядь ты уже! — С этими словами князь схватил Тункая Парса за плечо и рывком поднял с колен, потом пихнул на стул. — Перс, говоришь… А нет ли у него в услужении дрянного карлика с лысой башкой, которого зовут Мехрдад?
— Синбэду служат многие странные люди, — развел руками посланник. — В его башню войти не может никто, пока Синбэд сам того не пожелает. Когда пропал твой сын, мой господин Мехмед просил великого визиря обыскать башню сверху донизу. Почтенный Чандарлы Халиль Паша позволил это сделать, и я сам принимал участие в поисках, но мы не обнаружили никаких следов княжича.
— Надо думать, эта сволочь прячет его где-то в подземельях…
— Да, в башне может быть скрыто множество потайных помещений. Но мы обыскали все, что только могли. Еще раз скажу, что ты волен поступить со мной, как тебе заблагорассудится, господин.
— Я так и сделаю! — грозно сказал Влад, глядя прямо в глаза посланнику.
Тункай Парс смиренно ждал.
— Возвращайся обратно в Адрианополь, — буркнул князь, отворачиваясь. — Скажи моим людям, что я велел тебя накормить и дать все необходимые припасы на дорогу, а также охрану до границы. Мехмеду передай, что я вскоре пришлю письмо его отцу. И если вдруг будут новости о… о моем сыне…
— Мы тут же пошлем гонца, господин, — закончил за князя Тункай Парс. — На самом быстром коне, какой найдется в султанских конюшнях.
Пятясь и кланяясь, Тункай Парс покинул обеденный зал, и только когда дверь за ним закрылась, Влад Второй Дракул снова дал волю своему горю и гневу. Слуги слышали, как билась посуда, трещала мебель, а из горла князя вырывались бессвязные вопли. Старый кастелян покачал головой и сказал сам себе:
— Как бы не пришлось посылать за лекарем…
4
Но за лекарем посылать не пришлось.
К следующему полудню князь Влад уже рубился во дворе замка со своими гайдуками на тренировочных мечах. Правда, вчерашняя вспышка гнева изрядно лишила его сил, и теперь князь то и дело прерывал учебный бой, подбадривая себя вином из большой баклаги. Иногда он посматривал на синее, без единого облачка, небо, потому что еще вчера отправил с весточкой голубя и теперь ждал ответа. Князь понимал, что птица не успеет обернуться в два конца так быстро, но время слишком уж тянулось.
— Хватит! — крикнул наконец Влад, отбив удар копья, с которым нападал на него молодой гайдук Виурел, и отшвырнул в сторону свой меч. — Принесите что-нибудь поесть, да быстрее!
Хлеб с сыром и куриную ногу князь съел, сидя прямо на истоптанной траве. Слуги, памятуя вчерашнее буйство, опасливо старались не попадаться ему на глаза, и только кастелян Ворона стоял рядом в ожидании новых приказаний.
— Я много думал после разговора с османом, — проговорил князь, обгладывая кость. — Письма к султану давать ему пока не стал, так что войны не будет — тоже пока.
Влад не соврал — он, в самом деле, много думал, и даже хотел было послать всадника вслед за Тункаем Парсом и отдать ему письмо к султану с обещанием выступить против Хуньяди.
Дело в том, что Янош Хуньяди являлся личным врагом князя Дракула. Еще в молодости он показал себя талантливым военачальником и, хоть был далеко не знатного происхождения, поднялся до больших высот в Венгерском королевстве. Сначала Хуньяди во главе совсем небольшого отряда изгнал турок из сербской Семендрии. При его поддержке и помощи на венгерский престол взошел король Польши Владислав Ягеллон-Ягайло, который в награду сделал Хуньяди воеводой Трансильвании. Когда венгры затеялись воевать с турками, именно он нанес султанским войскам несколько серьезных поражений, а при Германштадте так умело повел битву, что войско Меджид-бея оказалось наголову разгромленным и обращенным в бегство. Армия Хуньяди потеряла тогда всего три тысячи человек против двадцати тысяч погибших турок.
У Железных Ворот Хуньяди с пятнадцатью тысячами ратников не побоялся выступить против войска Шихабеддин-паши, превосходившего его почти в шесть раз, и снова вышел победителем! В результате султану Мураду Второму ничего не оставалось, как запросить перемирия на десять лет, отказавшись притом от притязаний на Сербию и Валахию. Но мир оказался недолгим — Янош Хуньяди подбил короля Владислава отправиться в очередной крестовый поход против турок, уже второй по счету; первый состоялся в 1396 году и закончился поражением христиан. Король согласился и возглавил крестоносцев, в составе которых были сербы, болгары и боснийцы, а морем обещала поддержать Византия.
Поспешил на помощь королю и Влад Дракул, которому надоело платить османам дань. Князь привел с собой почти десять тысяч всадников — лучших из тех, что могли выставить Карпатские горы. Но когда Дракул увидел малочисленное крестоносное войско, он предложил Владиславу повернуть назад.
— Султан для охоты собирает людей больше, чем мы созвали с собой в поход! — убеждал молодого короля Влад, но тот слушал не его, а Хуньяди, который посмеивался и намекал на то, что Влад попросту струсил.
Поначалу битва и впрямь складывалась в пользу Христова воинства, и султан Мурад уже готов был отступить. Но тут молодой король Владислав решил совершить славный подвиг и лично убить султана. Хуньяди не стал его отговаривать … Влад Дракул сам видел, как на белом коне и с саблей в руке Владислав Ягеллон во главе небольшого отряда попытался пробиться к султану. Ему почти удалось это сделать, но тут один из янычаров, охранявших Мурада, убил коня Владислава, поверг короля наземь и одним ударом ятагана отсек ему голову.
Гибель короля обезглавила и крестоносцев. Лишившись руководства, теснимые и окружаемые турками, они начали отступать, а Янош Хуньяди,
