к японкам, – чуть подумав, вздохнул старший. – Пацанам своим винтовки взял, а патрон к ним уж очень дорог.
– Забирайте все, – махнул Мишка рукой. – Меж собой разделите. Остальное ко мне на подворье. Буду в порядок приводить.
– И охота тебе возиться, – хмыкнул ждавший их у лодок казак.
– Оружие уважения требует, даже если продавать его собираешься. Да и цены приличной за нечищеное не дадут, – ответил ему вместо парня старший.
– А кому продавать-то станем? Тут же стволы английские. Хотя нет, вон один немецкий, «Манлихер».
– Где? – тут же сделал стойку Мишка.
– А вот, – ответил казак, протягивая ему найденное оружие.
– Точно, «Манлихер», – удивлённо хмыкнул парень. – Только это не немецкая, а австрийская винтовка.
– Да забирай ты её, – рассмеявшись, отмахнулся старший пластун. – Ишь, глаза засверкали.
– Грешен, люблю оружие, – с улыбкой признался Мишка, аккуратно опуская винтовку на пол.
– Потом полюбуешься, – поддел его пластун. – Лучше поглядывай, а то мы тут как утки на воде. Знай стреляй.
– Это верно, – спохватился Мишка, хватаясь за свою винтовку.
Что ни говори, а оптический прицел был только у него. К тому же пользоваться биноклем в такой ситуации – только время терять. Преследователи или просто хунхузы из другой банды вполне могли появиться на берегу в любую минуту. Их группа крепко нашумела на пустоши, а брошенные тела ясно укажут любому, что победители ушли с серьёзной добычей.
Считать, что бандиты кинутся мстить за своих, было неправильно, но отобрать отобранное – это запросто. Вёсла ритмично опускались в воду, толкая лодки к родному берегу. Сплавившись прямо до пристани, они начали выгружать добычу, не дожидаясь помощи. Мишка, оставив казаков заниматься делом, помчался домой за телегой.
Увидевшие его женщины дружно запричитали, но тут же осеклись под строгим взглядом парня. Впрячь в телегу коня – дело десяти минут. Велев женщинам готовить стол, Мишка рысью погнал коня к пристани. Казаки быстро загрузили всё добытое в телегу, и парень, разгрузив её дома, развёз их по домам, с ходу отправившись в контрразведку. Всю дорогу молчавший от контузии пленный, очевидно, сообразив, где оказался, поднял голову и, глядя на парня мутными от боли глазами, на ломаном русском спросил:
– Где есть женщин, который взять девочка?
– Сдохла, – коротко выдохнул Мишка.
– Ты убить её?
– Да.
– Ты… бастард, – яростно ощерился пленник.
– Сам ты ублюдок. Мразь, – огрызнулся Мишка, наотмашь хлестнув его ладонью по морде. – Джентльмен сраный. Только и умеете, что за бабами да детьми прятаться.
– Мы не прятаться, – прохрипел пленник, сплюнув кровь. – Мы хотеть с тобой говорить. Но нам нельзя ходить на ваш сторона. Мы хотеть, чтобы ты прийти к нам. Там мы тебе отдать ребёнок.
– Врёшь, тварь, – сплюнул Мишка. – Знаю я ваши замашки. Если не вам, то и никому. Там бы нас обоих и убили, приди я один.
– Мы не хотеть убивать. Мы хотеть ты идти в Британия. Там ты иметь много деньги, свой дом, хороший жена. Только работай. Придумай новый оружие. Там ты мочь стать богатый и знаменитый.
– Угу, я уже поверил, – зло рассмеялся Мишка. – А потом вы этим оружием будете убивать моих единоплеменников. Нет уж. Лучше я придумаю такое оружие, которое всю вашу поганую Британию уничтожит.
– Ты не смочь, – вскинулся пленный.
– Смогу. Поучусь малость, и смогу. И не будет твоей поганой Британии. Никогда. Шотландия будет, Ирландия будет, а Англии не будет.
– Почему ты так не любить мой страна? – помолчав, устало спросил мужчина.
– Потому что вы хотите всех подмять под себя. Просто торговать вам мало. Вы везде должны быть хозяевами. И для этого не гнушаетесь ничем. Стравливаете разные народы, устраиваете войны, убиваете простых людей. Вы просто бешеные крысы. А их нужно уничтожать. Бешенство не лечится, – отрезал Мишка и тряхнул поводьями, погоняя коня.
* * *
– Да уж, разобрался, – вздохнул контрразведчик, мрачно оглядывая сидящего на табуретке пленного. – Говоришь, этот ими командовал?
– Угу, – коротко кивнул Мишка.
– Надо было и бабу прихватить. Ну, приволок бы в таком же виде, всё легче было бы.
– Разозлился сильно, – вздохнул парень. – Поначалу думал, вообще никого брать не стану, а потом, когда рожу эту рассмотрел, решил малость спесь с него сбить. Чтобы на собственной шкуре почувствовал, как это, на чужой сторонке да не по своему желанию.
– Вы дворянин и должен наказать свой человек, – неожиданно прохрипел пленный. – Он не показать свой почтение к офицер и дворянин.
– Хек, – послышалось в кабинете, и пленного буквально снесло с табуретки от молодецкого удара сапогом по физиономии.
– Вот тебе моё почтение, мразь, – прорычал Мишка, одним прыжком оказавшись рядом с ним и футбольным ударом сминая ему рёбра.
– Мишка, отставить! – заорал контрразведчик, оттаскивая рассвирепевшего парня от воющего от бо ли пленника. – Убьёшь, тогда весь твой же труд насмарку.
– В общем, так, Владимир Алексеевич, – прошипел парень, одним движением плеч освобождаясь от хватки контрразведчика. – Делайте с ним что хотите, но живым он из посёлка уйти не должен. А коли нет, так считайте, что мы не знакомы.
– Гм, – откашлявшись и отлипая от стола, за который ухватился, чтобы не упасть, отреагировал офицер. – Об этом мы с тобой потом поговорим. Как успокоишься, – тут контрразведчик выразительно указал глазами на пленного.
Сообразив, что таким образом офицер хочет расположить его к откровенности, Мишка понятливо кивнул и, чуть усмехнувшись, добавил:
– А начнёт кобениться, так вы меня зовите. Я его шлюху живьём зверью скормил, а с этого ублюдка заживо шкуру спущу.
– Позову, не сомневайся, – едва заметно улыбнувшись в ответ, бодро пообещал контрразведчик.
– Варвар! Азиат! – прохрипел пленный, заходясь судорожным кашлем.
– А вы, любезный, лучше пока помолчите, – повернулся к нему контрразведчик. – Сами виноваты. Это у вас принято детей в нужниках топить, а в нашей стране за своих детей на части рвут. Скажите ещё спасибо, что он вовремя про мою просьбу вспомнил, иначе выть бы вам на дереве, на собственную кожу глядючи. Тут это умеют. Ваши же хунхузы научили. И, надо сказать, хорошо научили.
Пленный притих, испуганно икнув. Судя по его реакции, нечто описанное ему уже приходилось наблюдать. Видать, не первый день по той стороне шарахается. С этой мыслью Мишка кивком головы указал офицеру на саквояж, и тот, кивнув в ответ, тряхнул колокольчиком. Приказав вошедшему дежурному отвести пленного в камеру и вызвать к нему врача, он дождался, когда кабинет опустеет, и, вздохнув, устало качнул головой:
– Да уж, талантов у тебя, Михаил, как у дурака махорки. Два удара, и запугал его так, что он прямо сейчас говорить готов.
– Я? – удивился Мишка. – Это вы ему про шкуру так красочно рассказали, что даже я поверил, что смогу сотворить такое.
– Но бабу-то зверью и вправду скормил, – тут же напомнил контр разведчик.
– Владимир Алексеевич, – скривившись, укоризненно протянул Мишка. – Вот я посмотрел бы на вас, коснись дело ваших детей.
– Думаешь, я сам об этом не думал? – усмехнулся офицер с заметной растерянностью. – Думал. С того самого дня, как
