— Для меня нет на свете ничего желаннее, чем сидеть у твоих ног, учитель, и жадно впитывать твою мудрость, — забормотал он.
— Мне нечему тебя больше учить, — повторил педагог. — Я не стану этого еще раз повторять, ибо полагаюсь на твою способность понимать мои слова. Если ты меня не понимаешь, тогда ты будешь немедленно и жестоко наказан.
Он не сделал никакого знака, но на палубе вдруг появились два охранника и по раскаленным доскам не спеша направились к классу дискуссий. Шакал посмотрел на них, потом на педагога:
— Ваша честь… капитан… Если я чем-то рассердил своего учителя, я безмерно раскаиваюсь.
— Ты меня не рассердил. Ты наполнил мое сердце радостью. А теперь иди, ты свободен.
Пандарас с содроганием подумал, что педагог поймал Шакала в ловушку его собственной лжи и наказал, дав ему именно то, о чем Шакал просил.
Шакала перестали кормить из общего котла, потому что эта пища предназначалась для пленников, а он был теперь свободным человеком. Охранники, у которых он пытался выпросить пайку, вдоволь над ним поиздевались, надев ему на голову венок из водяных лилий и величая королем свободных людей, а потом прогнали ударами прикладов. К педагогам Шакал приблизиться не решился, да, кроме того, он и не смог бы переварить волокнистую кашицу, которой они питались. Следующие два дня он бесцельно шатался по палубе в сопровождении нескольких маленьких серебристых машин, а на третью ночь своей свободы он исчез.
Однажды вечером, когда пленники поедали свои скудные порции маисовой каши, к Пандарасу подошел человек его расы, ветеран по имени Туллус, присел рядом и завел разговор. Оказалось, что когда-то они жили в Изе буквально по соседству — через две улицы — и в разное время работали в одной и той же плавильне, ремонтируя доспехи. Они немного поболтали об общих знакомых, об известных обоим событиях, и наконец Туллус подошел к цели своего визита.
— Шакала убил охранник, брат. Они играют с нами, но в конце концов убьют всех.
— Думаю, ты не знал Нарашиму. Он мог совокупиться с собакой, если бы считал, что это даст ему хоть одно пенни или на день продлит жизнь.
— В армию идут по разным причинам, — серьезно проговорил Туллус. — Но там все становятся солдатами. Каким бы ни был Шакал, главное, что он был солдатом, одним из нас, а еретики издевались над ним, а потом убили.
— Не очень-то товарищи ему помогали, — проворчал Пандарас.
— Все боялись. Думали, что если помогут Шакалу, то разделят его судьбу. Еретики стараются разделить нас, а потом убьют одного за другим.
Они помолчали, пока мимо шел стражник, царапая когтями по доскам палубы и позвякивая сбруей. За ним ковыляла маленькая угловатая машина. Пандарас подумал, что если еретикам удалось уничтожить дух армии как единого организма, то они победили. Они добились своего. Перед лицом смерти не существует человеческого сообщества, только сборище индивидуумов.
Туллус проследил, как охранник скрылся в темноте среди отдельных групп пленников, потом прошептал:
— Лазарет движется так медленно, потому что еретики хотят продлить нашу пытку как можно дольше, но все равно мы идем в низовья. Рано или поздно мы дойдем до конца низменности Утерянных Вод, а потом сплошь идут города еретиков, их там миллионы, нас бросят им на забаву.
Пандарасу приходилось слышать самые фантастические истории о пытках и непотребствах, которым обрекали еретики своих пленников: полевые трибуналы, вивисекция и другие бесчеловечные эксперименты, насильственное скрещивание различных рас, но сейчас он ответил Туллусу так:
— В армии много придумывают о враге, брат. Это чтобы солдаты отчаяннее сражались и меньше сдавались в плен.
Туллус кивнул:
— Конечно, это правда, но только до некоторой степени. А весь смысл в том, что всякая легенда или песня должна иметь под собой какое-то основание. Ты сам это понимаешь, брат. Все мы это понимаем.
— Слухи о еретиках основаны на ненависти и страхе, — продолжал свою мысль Пандарас. — Эти чувства могут породить многое, но ничего хорошего.
Туллус смотрел на Пандараса в упор. Был он сед, лет на вид пятнадцати-шестнадцати, со светлым пятном вокруг рта.
— Ты ведь не солдат, — сказал он. — Что ты здесь делаешь?
Пандарас поднял левую руку и вытянул вперед культю. Повязка на ней пропиталась черной кровью и слегка пульсировала в такт ударам его сердца.
— Я потерял не меньше, чем любой на этом судне, — сказал он, пряча руку.
— Но не жизнь, пока еще не жизнь, — рассудительно заметил Туллус.
— Я потерял нечто не менее дорогое, чем жизнь, — покачал головой Пандарас. — Моего господина похитили еретики. Он — великий воин, а я — его оруженосец. Я собираюсь найти его и освободить.
— Тебя ранили, когда его забирали в плен?
— Нет, это случилось позже. Его унес флайер, и с тех пор я его ищу.
— Где это произошло? Он был наемником? К какой части он принадлежал? Или он — разведчик?
— Он как раз направлялся на войну.
— Значит, его взяли в плен раньше, чем он убил хоть одного еретика? Пандарас, он скорее неудачник, чем герой. Удача нужна героям не меньше, чем сила. Ты не думаешь, что хранишь верность не тому человеку?
— Он еще спасет мир, увидишь, — упрямо проговорил Пандарас. — Больше я пока ничего не могу сказать, но знаю, что так и будет.
— С нами у тебя есть шанс. А если останешься здесь, погибнешь. Они тебя убьют, Пандарас. Не верь никаким обещаниям. — Туллус оглянулся и зашептал: — У нас тут кое-кто собирается бежать.
— Нас окружают болота и джунгли.
— Для побега это самое лучшее место. Когда я только вступил в армию, я воевал как раз в этих местах. Я сумею найти дорогу. Только бы добраться до болот, там мы в безопасности. Но сначала надо убежать.
— Желаю вам удачи, но я, наверное, останусь здесь. Я — городской парень. Я и парки-то не люблю, а уж дикие места — и подавно. К тому же ты, видно, забыл: у меня только одна рука.
— Мы будем помогать друг другу. Если ты любишь свободу, ты нам поможешь. Если любишь Хранителей, поможешь.
— Я не солдат, Туллус. Ты сам это сказал. Я просто слуга, который разыскивает своего господина. Чем же я могу вам помочь?
— У тебя есть иеродул. А иеродул помочь может. Он умеет говорить с машинами, а они здесь и есть настоящие стражи. Ты прикажешь ему, чтобы он скомандовал машинам отсюда убраться, а мы убьем этих волосатых тварей и маленьких серокожих ублюдков.
— Он не мой, — попытался объяснить Пандарас. — Попробуй сам ему приказать.
Туллус поднялся. Из-под черных губ показались зубы. Пандарас напрягся. Он чувствовал гнев старого солдата и поднялся на ноги, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Они стояли совсем близко, с неприязнью глядя друг на друга. Наконец Туллус сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
