— Теперь пошли позвоним в Институт, — сказал Громозека. — Как туда звонить?
Они вызвали иерусалимскую справочную и попросили связать их срочно с Институтом Времени в Москве. Громозека волновался, ворчал на безобразную связь. Как можно! Мы уже пять минут как не можем созвониться с Москвой!
На шестой минуте экран зажегся — есть связь с Институтом Времени!
На экране появилось милое женское лицо.
— Здравствуйте, — сказала женщина, глядя на Громозеку и не выказывая никакого удивления. — Институт Времени вас внимательно слушает. Сегодня в Москве воскресенье, выходной день, поэтому ваше послание принимает автоответчик. Сообщите мне, что вам надо, и я завтра с утра передам вашу просьбу сотрудникам Института.
— Да погодите! — прервал автоответчицу Громозека. — У нас срочное дело, а вы бюрократию разводите! Мне надо поговорить с вашим начальником.
— Большое спасибо, — ответила девушка, не отрывая внимательного взгляда от Громозеки. — Мы очень благодарны, что вы задали нам такой важный вопрос. Прошу вас позвонить завтра после девяти часов утра.
Трах! — это щупальце Громозеки ударило по пульту.
— Шшшшш, — зашипела система, не приученная к тому, чтобы по ней колотили инопланетные археологи.
— Ну вот, — сказал Громозека обиженно. — Никто не хочет со мной разговаривать.
Шустрый Арх, не тратя ни секунды, уже начал ремонтировать связь.
Потом пропищал:
— Надо использовать другой аппарат. Этот — тю-тю!
— Что значит — тю-тю? — рявкнул Громозека.
— Примерно то же самое, что и абзац! — ответил лукавый робот.
— Этот ваш варварский язык! — взревел Громозека. — Так жить нельзя! Я улетаю.
— Куда ты? — удивилась Алиса. — Мы же еще не спасли Ричарда.
— Вот именно, — ответил Громозека. — Но здесь его не спасешь. Только все машины переломаем. Я лечу в Москву, я отыщу директора Института. Весь Институт перекопаю, но отыщу, где этот директор скрывается! Я его за шиворот сюда притащу, чтобы он меры принял!
— По-моему, у них сегодня соревнования по ловле семги в Москве-реке, — сказала Алиса. — Ричард печалился, что не сможет принять в них участие.
— Да хоть акул! — ответил Громозека. — Хоть на Северном полюсе. Им от меня не скрыться.
Громозека схватил со стола несколько лепешек на дорогу и приказал Алисе:
— Машину времени не трогать. Ничего не предпринимать, с пришельцев глаз не спускать! Я буду здесь через час-два. Ясно?
— Неясно, — сказала Алиса. — А как мы можем не спускать глаз с пришельцев, если они разбежались?
— Далеко не убегут. Если их увидят, сразу отправят лечиться.
И, не слушая ничего больше, Громозека, тяжело переваливаясь, побежал к своему флаеру.
Алиса с роботом Архом посмотрели друг на дружку и засмеялись. Хотя, конечно, им было не до смеха.
Флаер Громозеки медленно поднялся в вихре желтой пыли и помчался в синеву неба.
— А мы что будем делать? — спросила Алиса.
— А мы посоветуемся с нашими товарищами, — ответил робот Арх. И тут же пронзительно засвистел.
Через минуту вокруг них собрались четыре археологических робота и две девочки Рабэн.
Все расселись вокруг обеденного стола под навесом.
— У кого есть мнения и предложения? — спросил робот Арх, который был здесь за главного.
— Имеем трех пришельцев, — сказал первый архробот. — Не знаем их местопребывания. Полагаю, что их следует найти и оприходовать.
— В каком это смысле — оприходовать? — спросил Арх.
— Определить их класс, семейство и вид, имена и занятия. Описать и сфотографировать, — ответил робот.
— У каждого свои методы, — сказал Арх. — Но в принципе правильно. Кто знает, куда они ушли?
Никто этого не знал.
— Вопрос второй, — продолжала Алиса. — Как нам помочь Ричарду и вызволить его оттуда?
— Совершенно ясно, — ответил Арх. — Громозека привезет специалиста из Москвы, и тот спасет Ричарда.
Когда же любители лезут управлять машинами, в которых ничего не понимают, это приводит к неприятностям.
Конечно же, робот был совершенно прав, но остальные с ним не согласились. Труднее всего сидеть и ждать, пока приедут взрослые и все наладят.
— Скажите, — спросила одна из сестричек Рабэн, — а кто были эти дяди и тетя, которые вылезли из серебряной башенки?
— Это умный вопрос, — сказал Арх. — Я думаю, что это были пришельцы.
— А зачем они убежали?
На этот вопрос никто не смог ответить.
Все думали. Неожиданно заговорил один из археологических роботов, имени которого Алиса не знала.
— Нет, — сказал он. — Это вовсе не пришельцы. Кто угодно, только не пришельцы.
— Почему ты так думаешь? — спросил Арх.
— Потому что я знаю о пришельцах больше, чем все вы.
— Откуда? — удивилась Алиса.
— По той простой причине, что я художник, — ответил робот. — Я фотографирую и зарисовываю все вещи, которые находят на раскопках. И я зарисовал то, что осталось от лагеря инопланетян.
— Ну говори, говори, — прервал его Арх, который теперь, когда Громозеки не было, считал себя самым главным. — Не тяни!
— Это что такое? — спросил художник, показывая фотографию круглого углубления в камне диаметром в полметра.
— Не знаю, — сказала Алиса.
— А это? — Он показал фотографию еще одного круглого углубления с отверстием в центре. На этот раз маленького, чуть побольше чашки.
— Не знаю, — признался Арх.
— А я знаю! — закричала девочка Рабэн.
— Нет, это я знаю! — перебила ее сестренка.
— Ну, говорите, — улыбнулась Алиса.
— Это горшочек! — хором сказали девочки и страшно смутились.
— Какой горшочек? — не поняла Алиса, которая давно уже вышла из того возраста, когда детям требуется горшочек.
— Ночной, ясно какой! — ответил за девочек робот-художник. — Я то же самое вычислил. А большое углубление — это постель.
— Значит, они туда голову свешивали? — спросила Алиса.
— Нет же! Они туда целиком помещались! — ответил художник.
— Значит, купец, рыцарь и женщина… вовсе не пришельцы? — догадалась Алиса.
— Вот именно! — сказал робот-художник.
— А где же пришельцы?
— Надо поймать одного из… этих и спросить — где же пришельцы? — предложил Арх.
Какими же они были — совсем маленькими? Карликами? А кто же тогда эти купец, рыцарь и дама? Привидения? Куклы? Нет, Алиса дотрагивалась до купца — он был горячим. Да и в обморок куклы не падают.
Алисе не пришлось долго ломать голову, потому что робот-художник громко сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
