Капитан Кук не хотел терять времени на более тщательное исследование этого берега, поскольку, если бы подул западный ветер, корабль подвергся бы здесь немалой опасности. Он предпочел поэтому обойти северное побережье острова, как во всех отношениях более важное для мореплавателей. Ветер дул слабый, мы держались в 2—3 морских милях от берега, который всюду был крутым и неприступным. Горы были на редкость высокие, вершины их все время покрыты облаками, а нижняя часть — снегом, так что даже трудно было бы решить, лед перед нами или суша, если бы мы не видели наклонных пещер в скалах, нависавших над самым морем.
На другое утро мы прошли мимо еще одного мыса, который капитан Кук назвал мысом Монтегю[576]. Между ним и мысом Бристоль, судя по всему, лежал залив, но оба они принадлежали к одному острову. Дальше к северу мы заметили еще один мыс, но, когда подошли поближе, оказалось, что это отдельный остров. Его назвали островом Саундерс[577].
Он был ниже, чем гористый берег на юге, и тоже покрыт льдом и снегом. Находится он под 57°48' южной широты и 26°35' западной долготы.
Ночь была безветренной, а на рассвете мы поплыли на восток, чтобы обойти остров Саундерс. По пути к северу от себя мы обнаружили два маленьких острова, которые в честь дня, когда они были открыты, получили название Кандлмас (Сретенья). Встречный ветер не давал их обойти, и нам пришлось лавировать. В ходе этих маневров мы подошли так близко к берегу, что на одной плоской вершине, которая выдавалась далеко в море, различили большое нагромождение сланцевых глыб, а за ними островерхие скалы и горные хребты. Вообще земля имела вид самый пустынный и устрашающий, какой только можно вообразить. Не было ни следа зелени и даже бесформенных амфибий, каких мы встречали на Южной Георгии. Поневоле вспоминались слова Плиния:
Pars mundi damnata a rerum natura, et densa mersa caligine[578].
На следующий день ветер позволил нам подойти поближе к островам Сретенья; расположены они под 57° 10' южной широты и 27°6' западной долготы. Поскольку лежащей к югу земли, северную оконечность которой мы обогнули, больше не было видно, мы опять повернули на восток. Первоначально капитан Кук дал ей имя Снежная, но затем передумал и назвал ее Землей Сандвича. Я склонен полагать, что именно эту землю старые мореплаватели знали под именем залив Св. Себастьяна и остров Крессалина. Пока осталось неизвестным, составляют ли западные мысы, [Южная] Туле, мыс Бристоль и мыс Монтегю, единую землю или представляют собой обособленные острова. Возможно, это останется неизвестным и в ближайшие столетия, поскольку мореплавание в сих пустынных областях не только опасно, но и не сулит никаких выгод роду человеческому[579].
Целью нашего опасного плавания было обследовать Южное полушарие до 60° широты и установить, есть ли там, в умеренных областях, большой материк или нет. Однако несколько наших маршрутов, предпринятых с этой целью, убедительно показали, что в южной умеренной зоне нет большого материка; более того, поскольку мы прошли в глубь ледового пояса до 71° южной широты, стало возможно со значительной долей вероятности заключить, что и пространство по ту сторону антарктического полярного круга не все заполнено землей. Самые серьезные ученые нашего века предполагали, что вокруг Южного полюса должен существовать материк. Конечно, наш опыт сильно подорвал сию точку зрения; однако их за это не следует упрекать, ведь в их распоряжении было слишком мало фактов. Даже не зная, является ли Земля Сандвича частью более крупного континента, можно не без оснований заметить, что один из доводов, выдвигавшихся в пользу существования континента, был опровергнут новым опытом. Обычно считалось, что бескрайние массы льда, плавающие в этом море, возникают на суше из снега и пресной воды; однако теперь доказано, что морская вода тоже замерзает и что лед, который таким образом образуется, не содержит частичек соли, если не считать той, что имеется в воде, попадающей между частицами льда[580].
Теперь капитан Кук прекратил дальнейшее обследование побережья и приказал плыть на восток. К такому решению его побудил главным образом пустынный вид сей земли, уже становившиеся короче дни, приближение более суровой погоды в этих широтах, наконец, сознание, что до ближайшего места, где можно будет подкрепить силы, лежит еще долгий путь, а продовольствия у нас уже оставалось немного. Мы шли таким образом вдоль 58° южной широты. То и дело шла снежная крупа, и каждый день мы видели много ледяных островов. Северные ветры здесь, вопреки нашему прошлому опыту, холоднее, чем южные, и это свидетельствует в пользу мнения, что там, на юге, нет никакой земли.
Квашеная капуста, прекрасная противоцинготная пища, которой мы взяли с собой из Англии 60 тонн, была теперь вся съедена, и каждый, от капитана до последнего матроса, сожалел, что нет больше этого овоща, который помогал нам съедать солонину, хоть немного заглушая ее тухлый, полугнилой вкус. Теперь все мы мечтали о здоровой пище, и каждый сетовал на то, что мы еще остаемся на широте 58° и 57°.
15-го мы пересекли Гринвичский меридиан и взяли курс на север. В полдень 17-го мы достигли широты, на которой господин Буве указывал открытый им мыс Сирконсисьон, и по этой же параллели двинулись затем на восток, дабы не пропустить эту землю. К тому времени мы находились на долготе 6°33' к востоку от Гринвича. Погода благоприятствовала нашим замыслам, ветер был попутный и позволял нам развивать скорость до 8—10 больших морских миль в час.
Утром 19-го мы прошли место, где господин Буве де Лозье указывал этот мыс в своем дневнике. Однако мы не нашли даже малейшего признака земли и за целый день не увидели вокруг ничего, кроме четырех-пяти ледовых полей. 22-го мы неуклонно держались на этой параллели и, чтобы не оставалось никаких сомнений, прошли еще на 6° долготы к западу и примерно на 7° к востоку от земли, о которой писал господин Буве. Капитан Фюрно во время своего возвращения также пересек все пространство, где карты указывали залив Св. Себастьяна, прошел между открытыми нами островами Георгия и Землей Сандвича до широты 54° к югу по меридиану мыса Сирконсисьон, не встретив никакой земли. Поэтому весьма вероятно, что господин Буве де Лозье видел просто большое ледяное поле с гигантскими нагромождениями глыб[581], подобно тому, какое видели мы после отплытия с мыса Доброй Надежды 14 декабря 1772 года. Тогда некоторые наши офицеры были твердо убеждены, что видели землю, ибо издалека лед действительно очень похож на нее; он мог таким же образом обмануть и французского капитана. Дабы не оставить никаких сомнений, есть ли в местах, где мы видели тогда лед, земля или нет, капитан Кук еще раз поплыл туда, не встретив никаких препятствий, но не увидел даже льдины в том месте, где два года и два месяца назад море было покрыто бескрайними плавучими массами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
