сигналом к усилению недовольства в Риме. Растерявшийся Нерон не предпринимал никаких серьезных мер и переходил от ребяческой самоуверенности к приступам полного отчаяния. Начали колебаться преторианцы. Этим воспользовался новый префект претория Нимфидий Сабин и стал вести агитацию в пользу Гальбы. Колебаниям солдат положили конец обещания щедрых наград, данные Нимфидием от имени Гальбы. Тигеллин не сделал ничего для того, чтобы спасти своего бывшего покровителя. Сенат низложил Нерона и объявил его вне закона. Всеми покинутый, кроме нескольких рабов и вольноотпущенников, низложенный император бежал из Рима и после долгих колебаний покончил жизнь самоубийством в одной из пригородных вилл. Перед смертью он не переставал повторять: «Какой артист погибает!» (лето 68 г.).
Светоний рассказывает[426], что еще долго неизвестные лица украшали могилу Нерона цветами, выставляли его бюсты у ораторской кафедры на форуме, выпускали прокламации, в которых говорилось, что император жив и скоро вернется, чтобы наказать своих врагов. Хорошую память о Нероне сохраняли греки и парфяне. Характерно, что в течение 20 лет, последовавших за смертью Нерона, на Востоке три раза появлялись самозванцы под его именем и собирали вокруг себя много сторонников.
Если Клавдий волей случая стал принцепсом, то Нерон получил императорскую власть исключительно благодаря матери — Агриппине Младшей. В 49 г., выйдя замуж за Клавдия, Агриппина сделалась императрицей. «Всем стала заправлять женщина, — пишет Тацит (Анналы, XII, 7), — которая вершила делами Римской державы, отнюдь не побуждаемая разнузданным своеволием, как Мессалина; она держала узду крепко натянутой, как если бы та находилась в мужской руке. На людях она выказывала суровость и еще чаще — высокомерие; в домашней жизни не допускала ни малейших отступлений от строгого семейного уклада, если это не способствовало укреплению ее власти. Непомерную жадность к золоту она объясняла желанием скопить средства для нужд государства». Своего сына Нерона Агриппина воспитала таким же властолюбивым и высокомерным. Столкновение двух властных характеров закончилось трагической гибелью Агриппины. Для организации убийства Агриппины был придуман хитроумный план. О нем рассказывает Тацит (Анналы, XIV, 3): «Наконец, вольноотпущенник Аникет, префект мизенского флота и воспитатель Нерона в годы его отрочества, ненавидевший Агриппину и ненавидимый ею, изложил придуманный им хитроумный замысел. Он заявил, что может устроить на корабле особое приспособление, чтобы, выйдя в море, он распался на части и потопил ни о чем не подозревающую Агриппину: ведь ничто в такой мере не чревато случайностями, как море; и если она погибнет при кораблекрушении, найдется ли кто столь злокозненный, чтобы объяснить преступлением то, в чем повинны ветер и волны? А Цезарь воздвигнет усопшей храм, жертвенники и вообще не пожалеет усилий, чтобы выказать себя любящим сыном». План был одобрен, однако его исполнение не привело к результату, которого жаждал Нерон. «Корабль не успел далеко отойти, — продолжает Тацит (там же, 5), — вместе с Агриппиною на нем находились только двое из ее приближенных — Креперей Галл, стоявший невдалеке от кормила, и Ацеррония, присевшая в ногах у нее на ложе... как вдруг по данному знаку обрушивается отягченная свинцом кровля каюты, которую они занимали; Креперей был ею задавлен и тут же испустил дух, а Агриппину с Ацерронией защитили высокие стенки ложа, случайно оказавшиеся достаточно прочными, чтобы выдержать тяжесть рухнувшей кровли. Не последовало и распадения корабля, так как при возникшем на нем всеобщем смятении очень многие непосвященные в тайный замысел помешали тем, кому было поручено привести его в исполнение. Тогда гребцам отдается приказ накренить корабль на один бок и таким образом его затопить; но и на этот раз между ними не было необходимого для совместных действий единодушия, и некоторые старались наклонить его в противоположную сторону, так что обе женщины не были сброшены в море внезапным толчком, а соскользнули в него. Но Ацерронию, по неразумию кричавшую, что она Агриппина и призывавшую помочь матери принцепса, забивают насмерть баграми, веслами и другими попавшими под руку корабельными принадлежностями, тогда как Агриппина, сохранявшая молчание и по этой причине неузнанная (впрочем, и она получила рану в плечо), сначала вплавь, потом на одной из встречных рыбачьих лодок добралась до Лукринского озера и была доставлена на свою виллу».
Испуганного неудачей замысла Нерона спасает все тот же Аникет. Префект флота с согласия императора отпраляется на виллу к Агриппине, чтобы убить ее надежным и испытанным способом — мечом. «Аникет, расставив вокруг виллы вооруженную стражу, — рассказывает Тацит (там же, 8), — взламывает ворота и, расталкивая встречных рабов, подходит к дверям занимаемого Агриппиною покоя; возле него стояло несколько человек, остальных прогнал страх перед ворвавшимися. Покой был слабо освещен — Агриппину, при которой находилась только одна рабыня, все больше и больше охватывала тревога: никто не приходит от сына, не возвращается и Агерин[427]: будь дело благополучно, все шло бы иначе; а теперь — пустынность и тишина, внезапные шумы — предвестия самого худшего.
Когда и рабыня направилась к выходу, Агриппина, промолвив: "И ты меня покидаешь", — оглядывается и, увидев Аникета с сопровождавшими его триерархом Геркулеем и флотским центурионом Обаритом, говорит ему, что если он пришел проведать ее, то пусть передаст, что она поправилась; если совершить злодеяние, то она не верит, что такова воля сына: он не отдавал приказа об умерщвлении матери. Убийцы обступают тем временем ее ложе; первым ударил ее палкой по голове триерарх. И когда центурион стал обнажать меч, чтобы ее умертвить, она, подставив ему живот, воскликнула: "Поражай чрево!" — и тот прикончил ее, нанеся ей множество ран».
Родословная дома Августа
ГЛАВА V
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА 68—69 гг.
После устранения Нерона императором стал С. Сульпиций Гальба. Перед новым правителем стояла трудная задача разрешить внутриполитический кризис, который фактически привел к началу гражданской войны. Однако Гальба оказался неспособен выполнить эту задачу, и 15 января 69 г. он был свергнут. 69 год вошел в историю Рима как год четырех императоров. Отон, провозглашенный императором после убийства Гальбы, не имел реальных сил за собой, в отличие от Вителлия, которого поддерживали германские легионы. Это и решило исход борьбы между ними — наспех собранная армия Отона потерпела поражение от легионов Вителлия, а сам Отон покончил жизнь самоубийством (25 апреля 69 г.). Пример Вителлия показал, что императором можно стать не только в Риме, и летом 69 г. восточные легионы (в Сирии и Египте) провозгласили своего императора — Тита Флавия Веспасиана. После того как дунайские легионы
