– У меня голова кругом идет от ваших откровений, – признался Костя. – Скажу вам честно: я рад, что вся эта дребедень меня не коснулась.
– А с чего ты взял, что не коснулась? – удивился Версоцкий. – Хотя сейчас, может быть, действительно еще не коснулась. Не встречал еще никого похожего на себя? Не чувствовал, как начинает вокруг формироваться точно такая же ситуация, какую ты уже проходил? Это первые признаки альтернативных петель времени.
– Ну, пугайте меня, – попросил Костя. – А то я сейчас займусь поисками признаков альтернативных петель в своей жизни и непременно их найду, даже если их еще нет. Лучше расскажите, что было дальше.
– Потом Версоцкий решил, что надо ликвидировать такую угрозу, как Ломакин, который, кажется, начал о чем-то догадываться. Забрал самые важные детали и чертежи, подстроил так, чтобы коллегой занялись спецслужбы, и ушел вместе с Зюзей в будущее, в свою лабораторию, где ему уже никто не мог помешать. Если бы я знал, что у Ломакина хватит ума построить свою установку, то просто убил бы его сразу.
– А вас добрым не назовешь, – схохмил Костя, пытаясь привести мысли в порядок.
– В будущем, – продолжал Версоцкий, – я решил поставить более глобальный эксперимент с перемещением во времени. Единственным ограничением стал тот факт, что я мог перемещаться в пространстве недалеко от того места, где находились аномалии. И даже попадая в прошлое, где этих аномалий не было вовсе, все равно был ограничен в пространстве несколькими километрами от этого места. Мне нужно было такое время, чтобы никому не было дела до эффектов, которыми сопровождаются темпоральные смещения. И я нашел такое время, тем более что оно мне всегда было интересным. Великая Отечественная война!
Версоцкий протер лицо рукой, точно стирая неприятные воспоминания.
– Я сместился по линии времени до того момента, когда в окрестностях появились войска и начались бои. Заякорил там опорную точку, куда можно было бы смещаться без риска провалиться дальше. Наставил еще таких точек по линии времени с интервалом в пятнадцать-двадцать лет. Получилась вполне стабильная трасса. По счастью, никому не было дела до скромного бетонного бункера, который вдруг появился в самой глухой части леса. Ни во время войны, ни после нее.
– Вы смещались вместе с бункером? – поразился Костя.
– Разумеется, юноша, – сухо подтвердил Версоцкий. – Настраивать излучатель так, чтобы он забирал только человеческое тело, – настолько нетривиальная задача, что ее вряд ли решат еще лет двести. Перемещения шли вместе с грунтом и бетонным основанием – это во многом упрощало ситуацию. А потом этот кретин Ломакин создал свою установку, втайне от всех запустил ее ночью на станции, когда бронепоезд еще даже не ездил в Зону, и полностью разрушил мой отлаженный маршрут скольжения вдоль линии времени. Вкупе с линиями альтернативной реальности времени это привело к тому, что во время очередного перехода в прошлое я оказался в одном времени, а установка с бункером – где-то в другом. И всякий раз, когда Ломакин включал свою установку, не только я невольно начинал смещаться вдоль линии времени, но и моя установка вместе с бункером – тоже! А каждый переход это не шутки. Это такой удар по мозгам, что сперва наступает кратковременная амнезия. К тому же мы с Зюзей еще успели нахвататься всякого в пси-аномалиях… Собственно, Зюзю это, в конце концов, доконало совсем.
– А как вы оказались в плену у Хантера? – спросил Костя, полностью захваченный рассказом.
– Я не думаю, что я там оказывался, – смущенно признался Версоцкий. – Хотя помню все отчетливо. Похоже, там был «другой я» из альтернативной петли времени. Ведь я помню слишком многое из того, что со мной вроде бы случилось, но на что мне явно бы не хватило времени. Но уверенности нет, честно говоря.
– Слушайте, какое совпадение! – возбужденно сказал Костя, озаренный новой мыслью. – А ведь заказчики, из-за которых начались мои неприятности, тоже искали какой-то бункер. А потом исчезли вместе с ним.
– Вот как? – удивился Версоцкий и с любопытством уставился на Костю. – Все-таки я начинаю склоняться к убеждению, что ничего случайного в этом мире не бывает. Возможно, именно я нанял этих людей, чтобы найти свой бункер с установкой. То есть не я лично, а тот, альтернативный я, которого тоже кидало куда попало и как попало и который надеялся вернуться домой, в будущее. Неужели он нашел установку раньше меня? Нет, тогда бы я это наверняка помнил.
– Там было трое людей, похожих, как братья-близнецы, но после всего, вами сказанного, я начинаю подозревать, что это был один и тот же человек, тоже попавший в петлю времени.
– Запросто, – пожал плечами Версоцкий. – Что-то такое я смутно припоминаю, хотя это вряд ли было со мной. Какие-то люди из спецслужб сумели меня выследить и даже наладить сотрудничество, пока меня снова не выдернуло оттуда. Если предположение верно, то в тот момент, когда ты их привел к бункеру, началось самопроизвольное смещение установки с бункером в прошлое. Они тоже попали в процесс переноса, но не в основной линии, а в альтернативную петлю времени уже для альтернативной петли. Их утащило до последней опорной точки, то есть до того времени, когда шла война. Интересно, говорил ли хоть один из них по-немецки?
– Я совсем запутался, – честно признался Костя. – Зачем тогда они пытались меня убить пару дней назад?
– А ты уверен, что это были именно они? – вкрадчиво спросил Версоцкий.
– Вы что-то знаете про мое будущее? – встревожился Костя.
– Нет, я просто уточнил, откуда проистекает твоя уверенность.
– А то, что сейчас творится с Зоной, – это тоже ваших рук дело? – просил Костя, меняя тему.
– Это смотря что ты имеешь в виду, – нахмурился Версоцкий. – Переносы целых территорий с места на место, из времени во время? Это не может делать установка. Слишком велики энергии. Если бы я верил в разумность Зоны, то сказал бы, что ей понравилась игра с переносами и она пытается копировать эти процессы. Но поскольку я пока себя все-таки считаю ученым, то предлагаю принять такую формулировку: работой установок запущен некий колебательный процесс, распространяющийся во времени и пространстве. Как только установка перестанет включаться, а петли альтернативного времени распадутся сами собой, колебательный процесс начнет снижать амплитуду, и через некоторое время все встанет на свои места.
– Значит, тот Версоцкий, что включил установку год назад, ушел куда-то вдоль линии времени, а взамен него туда выдернуло вас? – спросил Костя, собирая воедино все сказанное профессором.
– Нас с Зюзей, – уточнил Версоцкий. – Причем это было третье или четвертое перемещение кряду. Как мы совсем не померли в тот момент – непонятно. Очень сильно повезло. А когда я пришел в себя, то не стал выдавать, что обрел разум снова, а то бы меня быстро нейтрализовали.
– А теперь…
– А теперь я хочу вернуться домой, найти свою установку и навсегда покончить с экспериментами во времени.
– Послушайте, – возбужденно сказал Костя, – так давайте я все это расскажу полковнику Кудыкину, если он там? Он разрешит вам воспользоваться установкой…
– Ах, какой глупый юноша! – тихо рассмеялся Версоцкий. – Во-первых, никто меня к установке не пустит, особенно если поверят во все, что я рассказал. Во-вторых, установку здесь вообще надо бы уничтожить – тогда есть шанс, что альтернативные петли времени начнут распадаться сами. Поверь, это страшная штука. Я не рассказал тебе и десятой доли того, чем они чреваты. А в-третьих, в договорах нет ни малейшего смысла. Скоро бронепоезд будет моим и так.
– Сомневаюсь, – трезвея после очарования истории Версоцкого, сказал Костя. – Полковник Кудыкин имеет достаточно ресурсов и опыта, чтобы не дать себя в обиду. В крайнем случае, он просто подорвет установку.
– Я это предусмотрел, – торжествующе усмехнулся Версоцкий. – Никто ничего не сможет подорвать. Зомби вообще склонны слушать только своих хозяев.
– Зомби?!
– Можешь посмотреть, – гордо сказал Версоцкий. – Это миг моего триумфа. То, что начиналось как прикрытие для экспериментов со временем, превратилось в отдельное направление для исследований.
Костя вскочил с места и поволок за собой медлительного конвоира к стене из мешков. А вслед ему летел торжествующий голос Версоцкого:
– Обычно кукловод может подчинить себе человека только при зрительном контакте и на небольшом расстоянии. Я придумал более совершенную схему получения контроля над слабым человеческим разумом.
Даже с такого расстояния Костя видел, что перед бронепоездом стоит кукловод. А справа и слева от него через аномалии медленно пробираются люди Хантера.
