погубит — верный симптом именно то, что нормальные человеческие желания ему чужды. Может, он вообще инопланетянин какой-то.
Впрочем, если мне предоставят этот список развлечений без президентских регалий, то я не обижусь.
Ничуть.
Есть несколько способов попасть в потаённое место.
Во-первых, заплатить денег: ну там достаточно много денег — и вот ты попал в уединённую баньку на берегу горного озера, куда тебя принесла винтокрылая машина.
Во-вторых, стать журналистом — их приглашают забесплатно. И я знаю довольно много людей, для которых это главное в профессии.
В-третьих, стать начальником. Визиты начальников в баньку на берегу горного озера я видал. Они непременный атрибут путешествий начальников разного рода.
Можно, конечно, стать банщиком — но это мало кому из городских жителей нравится — а как же реактивный истребитель, как же погладить панду, как же подводная лодка — так всю жизнь просидишь на берегу горного озера, и подводной лодки не увидишь.
Хотя знаю одного человека, что стал майором ВВС ради осуществления своей мальчишеской мечты. Недорогая цена, я считаю — и известное мужество самоограничения. Панда и подводная лодка миновали его, но, кажется, он не очень расстраивается.
Кстати, в качестве воспоминаний — у меня в подъезде жила писательница Зоя Воскресенская. Я сначала её возненавидел за ужасные книги о Ленине, которые меня заставляли читать в школе, а потом, когда уже подстарился, за то, что из неё делали советскую Мату Хари, которой она не являлась.
Однако ж она написала назидательную книжку "Девочка в бурном море", которую я любил, пропуская, впрочем, всю назидательность.
И там, в этой книге был диалог:
— А это правда, что король Густав Пятый плетет коврики? — спросила Антошка.
— Правда. И пусть его плетет, лишь бы не плел интриг, — сказал Кристиан. — Пусть играет в теннис, пусть ездит на охоту. Вот смотрите-ка. — Кристиан развернул газету. — Его Величество король Густав Пятый вчера был на охоте и убил лося. А знаете, как он охотится? Короля вывозят в лес, вынимают из машины и усаживают в кресло-сани, закутывают ноги и плечи пледом. Сзади стоит егерь с ружьем. Охотники обкладывают лося и выгоняют его на поляну, чтобы он был на виду у короля, егерь подносит винтовку, король дотрагивается пальцем до спускового крючка. Раздается выстрел. Лось убит.
Антошке вспомнились сказки Андерсена о королях.
— Вся нация ликует — король убил лося! — раздался густой бас из передней.
Истории эти вечны. В общем, мало я удивляюсь миру.
И, чтобы два раза не вставать, тут есть ещё обстоятельство культурологического толка. Я бы написал об этом развёрнутую статью, но не знаю кому, а без этого лень побеждает.
Так вот, когда человек залезает в воду, а потом появляется оттуда с амфорой, то он работает с мифом: приключенческое кино, поиски сокровищ, диковина, явленная свету. Легко работать на разности между представлениями о мире и самой реальностью. Я знавал на Тамани места, где античные камни торчали во дворах. Античность в массовом сознании — это нечто скрытое, что-то в Греции, где археологи на раскопе и уже нашли таинственный амулет, а с соседней горы за ними наблюдают в оптический прицел злодеи.
А тут около сортира торчит античная колонна, доступная как черепок на дне.
Достать его — всё равно что перерезать ленточку.
Тут есть одно обстоятельство — есть протокольные мероприятия особого рода: чиновник заколачивает первый или последний костыль на строительстве железной дороги. Или делает первое движение лопатой в котловане. Или нажимает кнопку "пуск" на электростанции. Для меня это явления одного порядка — конечно, может, кто-то думает, что забивание костыля — это важный вклад в стройку, или что нажавший кнопку превзошёл инженеров в знаниях, или посадка первого дерева в парке делает чиновника ботаником-садоводом (а кто-то гневно противится такому мнению), но так это не я.
Другое дело, если тебе интересно, как устроен мир (а мифы часть его), то нужно очень аккуратно относиться к вводной информации. Ведь сразу стали говорить, что один пилот дельтаплана всё загубил — работа учёных пошла журавлю под хвост, одну птицу изрубило винтом, других сгубили при перевозке. Я человек мало информированный, мне оттого неизвестно — охранники ли пилота перевозили птиц, кто сидел за рычагами боевой машины при неприятных обстоятельствах, и подобные подробности. Нет, я с уважением отношусь к людям, сообщающим мне, что если кошка бросила котят — это известно кто в рифму виноват. Но про паспортные данные катастроф лучше всех сказал Лазарь Моисеевич Каганович, а он говорил (вернее, народная молва так пообтесала его слова): "Каждая катастрофа имеет имя, фамилию и отчество".
Но подробности публике обычно скучны — и через две недели тема протухает. То ли он дельтаплан украл, то ли у него дельтаплан украли.
Извините, если кого обидел.
06 сентября 2012
История про то, что два раза не вставать (2012-09-07)
Приснился сон, довольно продолжительный и извилистый.
В этом сне я был каким-то авантюристом, который в начале девяностых хотел добиться автономии половцев. То есть, в мутной воде распада СССР я хочу добиться автономии половцев, территории для них и государственных субсидий как репрессированной нации.
Для этого я привожу в Москву какую-то девушку с раскосыми глазами и выдаю её за наследницу всех половцев. Селимся мы, правда, в разрушенном доме — очень похожем на развалины подъёмника на Воробьёвых горах (Я там был недавно).
И в этом полуразрушенном доме я слоняюсь в парадном костюме с искрой, потому что каждый день езжу на Краснопресненскую набережную. Девушка вполне бессловесна и равнодушно глядит на желтеющую листву сквозь выбитое окно.
Но тут появляются странные люди, я их знаю и знаю так же, что ничего хорошего теперь не выйдет.
И чтобы два раза не вставать, я вспомню одну историю о биографическом жанре, которую я всё равно выкинул из книги. Пусть хоть здесь будет.
В моей жизни был чудесный разговор близ Белорусского вокзала.
Там, за круглым столиком я стоял с людьми, что были старше меня. Разговор их, тлевший вначале, вдруг стал разгораться, шипя и брызгаясь.
Так шипит мангал, в который стекает бараний жир с шашлыка.
Наконец, один из моих соседей схватил другого за ворот капроновой куртки и заорал:
— А сам Пушкин?! Сам Пушкин? Жене — верен был? Скажешь, не гулял насторону? Не гулял, при живой-то жене? Утверждаешь? А за это руку под трамвай положишь?
И правда, рядом звенел по рельсам трамвай
