На обратном пути Александр Иосифович, оттягивая сладкий момент, поглаживал левый карман, где лежало письмо от родных. Он почти не думал о предстоящем завтра переселении в Зимний дворец. Суровая действительность давно уже отучила его от долгих обдумываний и пустых переживаний. Сейчас ценилась способность быстро соображать и решительно действовать. В Зимний так в Зимний. Дело врача — забота о здоровье пациентов. Дело главврача — нормальная работа госпиталя.
В госпитале главврач первым делом выбросил носовой платок в корзину для сжигания и тщательно продезинфицировал руки. И только после этого сел за свой стол и разорвал конверт. Там оказалось два листка: на одном — несколько торопливых строчек почерком жены, на другом — корявые, но старательные прописи дочери. Чувствуя, как подступают к глазам слезы, Александр Иосифович принялся за первое.
"Дорогой Саша!
Пишу в страшных торопях, приехал человек, сказал, что может передать тебе письмо.
У нас все хорошо. Сейчас не болеем. Даша выросла совсем большая, уже надевает мои платья. Лена учится читать. Я работаю в белорусской школе, преподаю английский. В русскую школу меня не взяли, потому что (зачеркнуто черными чернилами. Александр Иосифович повертел в руках конверт. Заклеен аккуратно, почти и не видно, что вскрывали). Постарайся написать нам. Наш адрес: (зачеркнуто теми же чернилами). Целуем и обнимаем тебя.
Лена, Даша, Оля.
P.S. Заодно отправляю тебе Дашино письмо. Она его писала две недели, очень старалась".
Коротко, но все понятно. "Сейчас не болеем". Значит, болели. Даша надевает мамины платья. Значит, с одеждой плохо. Лена учится читать. Почему только читать? Значит, в школу не ходит. И еще много-много интересной информации. Какая жалость, что замазали адрес.
На втором листке Дашкиными неповторимыми каракулями было написано следующее:
"Дорогой Папа!
Как ты жывешь? Как у тибя дела? У нас дела хорошо. Мы с Леной болели дизинтириий. Мы уже вызда-равели. Я хотела зависти котенка а Мама ниразриши-ла. Мы гуляем. У нас есть друзья. А с саседним двором мы все время диремся. Там живут хахлы. Они нас все время прогоняют и бьют. Досвидания Папа. Не скучай. Приежай скорей.
Даша Тпкина".
Госпиталь. Холл перед главным входом. 22 часа 53минуты.
Во исполнение чьего-то высочайшего приказа в госпиталь приехали артисты. Несколько десятков ходячих больных сидели на ступеньках и устало смотрели на кривляния сытых нарядных актеров.
— Братья и сестры! — услышал главврач, проходя через боковую дверь в приемный покой. — Сплотим наши усилия в борьбе за свободу родного города! — При этом за километр было видно, что румяный мужичок, призывающий сплотиться, только что сытно пообедал где-нибудь в «Метрополе», а до этого играл на бильярде в подвале «Елисеевского». Громко откашлявшись, артист принялся читать стихотворение Маяковского "Последняя страничка гражданской войны". Главврач остановился, дослушал до громового:
В одну благодарность сливаем слова тебе,
Краснозвездная лава. Во веки веков, товарищи,
Вам — слава, слава, слава!
Нахмурился и, подойдя к завхозу, мрачно курившему на подоконнике, тихо сказал:
— Вы, Семен Макарович, в западное крыло артистов не ведите. Сразу домой отправляйте. Время уже позднее, больным спать пора.
— Да моя б воля, я этих… — завхоз с трудом сдержался, чтобы не выругаться, — на порог не пустил! А в западное… надо бы их туда, там им недолго выступать пришлось бы. Живо бы накостыляли.
Очень полная женщина в белом платье с блестками пронзительным голосом запела романс.
Госпиталь. Ночной обход. 01 час 02 минуты.
Несмотря на позднее время, госпиталь не спал. Шаркали по коридорам беспокойные больные, бегали медсестры, двое дежурных хирургов быстро прошли в операционную. Вновь поступивших было немного — в основном из-за нехватки мест. Если бы не завтрашее мероприятие, ночь могла бы пройти спокойно. Но сейчас во всем здании шла работа по подготовке к переезду.
— Вы бы отдохнули, Александр Иосифович, — де-журно предложила старшая медсестра. — А мы к утру все вам доложим.
— Хорошо, хорошо, Людмила Леонтьевна, я обязательно отдохну, — так же дежурно отвечал главврач, точно зная, что не ляжет, пока не обойдет и не проверит все службы госпиталя.
Госпиталь. Ординаторская. 04 часа 17минут.
Ну вот и прошли еще одни сутки. Нормальные, обыкновенные сутки. Александр Иосифович допил холодный чай, еще раз перечитал письма от родных, убрал конверты в карман и прилег на короткую кушетку.
* * *
Игорь сидел рядом с кушеткой, смотрел на безмятежное лицо Александра Иосифовича и пытался понять, сделал он большую глупость или большую гадость, положив коллегу под аппарат. А еще он думал, что сам ни за что не будет спрашивать Тапкина о его похождениях. И даже сделает вид, что его это абсолютно не интересует. Ну, правда, мало ли что снилось человеку во время психотерапевтического сеанса? Это его личное дело…
Придя домой, Игорь долго и бесцельно слонялся по квартире. Зашел на кухню, постоял немного, но есть ничего не стал. Долго глядел в окно. Почитал немного какую-то пустую и трескучую газету. Разозлился. Лег в кровать.
И тут зазвонил телефон.
Глава третья
СВЕТА
Где-то в недрах квартиры раздается тихое позвякивание. "Проклятый кот! Он снова добрался до своей мерзкой игрушки и таскает ее по дому! И я даже думаю — не сам нашел. Наверняка наше солнышко незакатное, уходя на работу, решило порадовать домашнее животное. Где только Виталий выкопал эту хреновину с бубенчиками? Говорит, в фирменном кошачьем магазине, за средней опупенности деньги. Очень, говорит, советовали купить. Рекомендации, говорит, ведущих кошководов. Или кошкодавов. И вот теперь эта тварь, толкая перед собой новую игрушку, носится по квартире, сметая все на своем пути. Проклятый кот.
И зовут это порождение ехидны (я даже не поленюсь и схожу за паспортом) — Уинтон Барколдайн Кубер-Педи. А вот и нет, а вот и не угадали! Педиком его называю только я. Виталий, вопреки всем своим традициям, величает этого кривоногого рахита "сэром Уинтоном".
Светочка швырнула кошачий паспорт на стол (промахнулась), закурила новую сигарету, элегантно поерзала на диване, переложив ноги справа налево, и попыталась сосредоточиться на свежем номере «Cosmopolitan». Безуспешно. Навязчивый звон стоял в ушах, порождая неуютную ассоциацию. Так и кажется, будто по коридору ходит прокаженный с колокольчиком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
