невозможно! О, я понял, Каратель, ты напуган! Боишься, что моя инициатива с перевооружением полиции доберётся до тебя! Пытаешься оправдать свою жестокость и эгоизм заботой о городе и войной с преступностью! Это не сработает! Тебе никогда не очиститься от крови! За убийство меня в прямом эфире тебя возненавидит вся страна! Супергерои уничтожат тебя и никто не будет по тебе плакать!
— Мне нет никакого дела до мнения большинства. Я никогда не называл себя героем и не давал клятву защищать этот город, — звук напряжения кожи на перчатках. — Я просто отправлю тебя в ад и уйду.
— Твою мать! — заорал телеведущий, оператор, заложник, друзья и кажется весь город.
— Произошло что-то шокирующее? — спросил Мэтт, уже догадываясь.
— Такое хрен забудешь! — эмоционально произнёс Фогги. — Каратель шмальнул! Я уже думал, что хана пацану! А нет! Заложник жив, а Норман стал кучкой пепла. Вот это точность!
— Гоблины, вы все видели, что произошло с вашим папочкой, — убийца в прямом эфире продолжил послание. — Вы следующие. Скоро увидимся.
Прямой эфир закончился. Включилась запись, пятимесячной выдержки. На видео Норман Озборн в костюме Зелёного Гоблина под комментарии Фиска сознаётся во всех преступлениях и соглашается отдать за копейки акции компании Озкорп только бы шантажист не звал Мстителей. Суперзлодей всё продолжал и продолжал выносить компромат против себя. Фиск, как шантажист со стажем, с профессионализмом задавал самые каверзные вопросы.
Не было сомнений, что Каратель добыл видеозапись из тайников Кингпина, которые сдал после допроса. А сейчас Каратель передал видеозапись на CNN и те с радостью её показали стране для набивки рейтинга.
Мэтт снова находился в сомнениях. Зелёный Гоблин — однозначное зло. В их сражении на Адской Кухне достаточно ощутил чакру суперзлодея. И зная своего противника — Кингпина — видео не подделка. Норман ответит по закону, хоть и посмертно. Но почему же такое гадкое ощущение неправильности? Из-за убийства это или что-то ещё?
Надо ли останавливать Карателя? Серийный убийца, чьи жертвы только преступники? Когда он перейдёт черту? Сейчас он попал в цель. На Нормана были улики. О преступной деятельности Фиска также знали высокопоставленные бандиты. Может быть, просто дать ему искоренять зло? Или он такой же преступник и заслуживает места в камере?
До чувствительного слуха донёсся разговор в квартале от места действий. В чужой квартире. За закрытыми дверями и окнами.
— Чё, пацаны, всё в силе? Ночью идём на магазин видеотехники?
— Чёт не знаю...
— Не очкуй! Всё ништяк, есть наводка, хозяин магазина уезжает на несколько дней. Монтировкой вскроем дверь и вынесем десяток телеков до приезда копов.
— Ты CNN только что смотрел?
— Та смотрел, сейчас это по всем каналам повторяют и в интернете обсуждают.
— А вдруг Каратель будет рядом, когда вскроем замок?
— Каратель вроде объявил войну гоблинам? А мы же не гоблины. Должно пронести?
— Вот и иди один, если такой уверенный. А я рисковать жизнью не собираюсь. Это не Сорвиголова от которого только синяки. Каратель реальный убийца.
— Не, ну, наверное ты прав. Давай лучше переждём.
Мэтт остался доволен услышанным. Также он слышит по всему району, как гоблины в страхе идут сдаваться в полицию, что тюрьма их спасёт от кары. Это дало толчок к принятию решения. Каратель совсем не герой и не образ надежды, как он сам и сказал. Он пугало. Одним своим существованием держит в страхе всех бандитов, теперь каждый из них сотню раз подумает перед тем как соваться за лёгкими деньгами.
Сорвиголова не будет специально охотиться за серийным убийцей преступников. Только тщательно присматривать и если он перейдёт грань, то правосудие обрушится на Карателя.
Глава 111: нейтральный
На военном объекте из бетона и металла происходила абсурдная атмосфера дисциплины и праздника. Мужчины и женщины сочетали в себе военную выправку и праздные лица, строгую тёмно-синюю униформу и колпаки с блёстками. У начальства день рождения, и не просто, а юбилей. Коллектив не мог пропустить такое событие.
— С днём рождения, директор Фьюри! — щебетала девушка с тортом в руках. — С днём рождения, директор Фьюри!
В сером коридоре, окружённый молодыми и весёлыми, стоял одноглазый старик и крутил физиономией. Ему не нравилась такая самодеятельность и было желание начать ворчать. Потом он посмотрел в искрящиеся глаза Хилл, Коулсона, Рамлоу и десяток других агентов. Старались же сделать приятное старику. Набранный воздух для выговора тратит на задувание свечки на праздничном торте. Всего одна свечка, потому что размещать сотню неудобно, от торта ничего не останется. Огонь погас, толпа захлопала в ладоши.
— Ура! Ура! Ура!
— Всё-всё, уважили старика и хватит, — строго припечатал генерал Фьюри. — Возвращайтесь к работе.
— Ну, директор! — заканючил здоровяк Рамлоу, что выглядело потешно. — А как же отметить? Сугубо после работы! Мы с мужиками на коньяк скинулись. Столетней выдержки! Тоже юбиляр!
— Какой коньяк, детки? Взяли по тортику и спать, — усмехнулся старый волкодав в лицо щенка. — А отмечать я буду с другими ветеранами. Поверь мне, Брок, до нашего чефирчика ты ещё не дорос.
— Это уже вызов! — молодой и крепкий боец Рамлоу под улюлюканье пацанов и вздохи девчонок скинул верхнюю одежду, обнажая крепкие, как камни, кубы преса. — Я качаю его с пятнадцати лет! Давайте так, директор, если пробьёте, то бутылка коньяка ваша. Если нет, то выпьете с нами после работы.
— За язык тебя никто не тянул, — криво усмехнулся старый генерал, а молодой лейтенант резко потерял запал, но было поздно.
Из старого тела выстрельнула скорость и сила профессионального боксёра и выше!
— Хюыы! — Брок упал на колени, держась за живот. Пресс пробит. К его чести, смог удержать обед внутри себя и быстро оклематься. Впрочем, и Фьюри бил не в полную силу. — Кха! Как? Вы же, уфф, втрое старше, ха, меня! Как, фуф, такое возможно?
— Стариковская сила, чем старше — тем сильнее, — пожал плечами, как будто ничего особенного не произошло, старый лис. — А вы чего уставились? — строгий глаз окинул стоящих в шоке подчинённых. — Смотреть больше не на что, за работу! А с тебя,
