или иначе пришлось бы преодолеть. Хомура во многом меня обвинила, даже в том, что не лежит на моей совести, а это значит, что весь «Спектр» заблуждается в своих умозаключениях, выставляя меня тем, кем я не являюсь. Вопрос состоит лишь в том, кто стоит за всем этим, подстраивая все под дворцовые мотивы?
— Приведи себя в порядок, Аой, — проговорил я, взглянув на заплаканное лицо дочери. — Жду тебя на эшафоте, будешь лично следить за тем, чтобы я исполнил обещание.
— Хорошо, отец, — промямлила она, после чего робкими шагами устремилась к выходу из тронного зала.
Что же мне с тобой делать, Аой Изуми, и что мне делать со всеми теми напастями, которые так мешают просто почувствовать себя нужным…
***
Через некоторое время на эшафоте уже собралось достаточно людей, чтобы создать впечатление реальной показательной казни. Трибуны по краям были забиты тысячами людей, перед которыми стояли еще столько же гвардейцев разной степени выслуги, будь то рядовые или вышестоящие. На этой внушительной по своим размерам площади в самом центре располагались несколько гильотин, к одной из которых была прикована и Хомура Эверби. Нам пришлось задействовать собранные на скорую руку шокеры с датчиками влажности на случай, если девушка попытается сбежать, к тому же, они активируются и в тот момент, когда лезвие гильотины устремится вниз, потому «Ангелу Трущоб» остается лишь надеяться на то, чтобы наш план сработал именно так, как и должен сработать.
— Волнуешься? — протянул я, глядя в глаза скованной мученицы сверху вниз.
— Ни капли, — прошипела она. — «Спектр» придет за тобой, Котай. Твое падение уже не за горами — можно начинать лить слезы скорби по трону.
— Ага, уже начал, — усмехнулся я. — Мне нужно именно то, чего ты сейчас больше всего желаешь — «Спектр».
— И ты его получишь, сука, — прорычала она.
— Знаю, — напоследок произнес я, отойдя от гильотины на место своей неформальной трибуны, где уже стояла Аой.
План был предельно прост, но загвоздка состояла в том, насколько хорошо я составил психологический портрет Тайкона. Исходя из того, как много он говорил о народе Гармонии и скорейшей смене власти на пути к процветанию, я даю ему возможность получить все и сразу: короля собственной персоной, возможность самовыразиться на камеру, а также шанс сохранить свою репутацию миротворца, вырвав из лап деспота драгоценного безрассудного союзника. С другой же стороны, это очень рискованный шаг для «Спектра», на который они могут и не решиться, испугавшись того количества людей, которое здесь собралось, не говоря уже о моей персоне. «Орел и решка» — так я мог описать весь спектр результатов сегодняшнего дня, и только лишь от моего слова зависят все дальнейшие изменения шансов, которые могут перевесить и не на ту сторону.
Взглянув на часы в последний раз, я зафиксировал время начала показательной казни, потому сразу дал знак своим подданным начинать.
— Тишина! — послышались возгласы ответственных за дисциплину на эфашоте.
— Обратный отсчет до прямой трансляции, — прокричал оператор, — десять секунд, отсчет пошел!
Что ж, Тайкон, самое время начать думать.
— Граждане Гармонии! — заговорил я по прошествии десяти секунд, уловив знак оператора, оповещающий о начале. — Внемлите слову вашего короля! Сегодня в столь спокойный и пасмурный день, я спешу сообщить, что ко всеобщему шоку, вчера на меня было совершено покушение прямо в стенах тронного зала, и лишь благодаря Ее Сиятельству принцессе Аой Изуми королю Гармонии удалось выжить, а преступник оказался в оковах.
Начало было положено, оставалось только тянуть время достаточно долго, чтобы дать возможность Тайкону принять решение и начать действовать, потому говорить следовало не только красиво и долго, но и убедительно.
— Страшная сила проникла во дворец под ясным небом, монстр в человеческом обличии показал свои клыки тому, кто всегда старался поддерживать благополучие граждан Гармонии, вкладывая всего себя в общее дело, чтобы семьи жили спокойно, чтобы люди жили в достатке и могли позволить себе все самые непростые блага, чтобы никто не голодал и не был обделен возможностью реализовывать себя так, как того хочется. Этот человек совершил большой грех, вторгнувшись во дворец и подняв свою руку на короля, как когда-то это сделал другой смельчак, поплатившийся за свою попытку свергнуть монарха жизнью.
На этом моменте кадр должен был смениться на Хомуру, о чем оператор тоже меня оповестил, включив зеленый индикатор на той камере, которая ведет прямую трансляцию с места событий.
— Перед вами сейчас находится Хомура Эверби, также известная под псевдонимом «Ангел Трущоб». Эта маленькая худощавая девочка на вид из себя не представляет никакой опасности, но это не так. За невинной детской улыбкой скрывается кровожадный убийца, забравший множество жизней доблестных гвардейцев в пределах Трущоб, а также других невинных граждан за их пределами. Именно на ее совести лежит одно из самых тяжелых преступлений в истории Гармонии — покушение на короля.
Мне было сложно растягивать речь, ибо я не был так силен в словах, как многие люди из моего окружения, однако нужно было выложиться на максимум, чтобы повысить свои шансы на успех.
— Граждане Гармонии, мои дорогой народ, я всегда думал о том, что же движет таким зверством и заставляет людей идти на такие поступки, но сейчас, когда годы минули, я наконец понял, в чем ошибался. В чем же, Ваше Величество, спросите вы, а я вам отвечу — в своей снисходительности. Даже когда мне удалось пережить предыдущее покушение, преступник отделался быстрой смертью, так и не успев понять, в чем состоял его грех и в чем он был не прав — его имя осталось за кадром, внешность и биография так и не вышли в народ, и лишь один факт покушения отложился в памяти граждан. В этом и состояла моя ошибка — не дать понять остальным, подобным ему, что в нашем мире нет места тем, кто посягает на благополучие Гармонии, кто находит в себе силы бросить вызов величественному дворцу, его гордой гвардии и светлому народу нашего прекрасного города.
Сделав короткую паузу, я продолжил свою речь, атмосферой которой уже успел проникнуться целиком.
— Сегодня пред вами всем своим естеством предстанет преступник, который так и не понял, что у сильного народа нельзя отобрать сильного короля, что нельзя безнаказанно вторгнуться во дворец и поднять руку на портрет Гармонии, олицетворяющий ее сиятельство, гордость и непоколебимость. Она лишится головы на этой гильотине в знак того, что у Гармонии нет слабостей, ради того, чтобы никто более никогда не посмел сотворить того же, чтобы никто и никогда не поддался греху так, как поддалась она,
