(Угрюмо) Опять вы за своё. Можете сколько угодно оскорблять. Дебилом называть. Умалишённым, но правду замять, у вас не получится. Его… покрывают. Это факт. Если не вы, то кто-либо ещё… Я не вру… Я не сумасшедший.
– Нет, ты ебанутый. В душе не ебу, как с помощью своей дрисни, хотел что-либо узнать. Мне до твоей работы, честно до пизды. Иди, – махнул, – погибай. У меня в отличие от тебя специфика другая. Находят очередного еблана и просят, чтобы ему навсегда вправили мозги. Вызвали, приехал, устранил. До боли просто. Меньше слов, больше дела. Хоть это ты, – скептически посмотрел, – уяснил?
– Пожалуй, нет, спасибо. Как-нибудь без ваших лекций обойдусь.
– (Довольно) Хорошо-о-о… Вот и поговорили. Надеюсь, это всё?
– Да. Как ни странно, я рассказал всё. Более-менее вкратце.
– Ура, – размял шею, – спасибо. Хватит с меня этого дерьма… Чтож-ж-ж… остаётся твоё упорство только похвалить. Молодец, что пытаешься исправить чужие косяки, но, пожалуйста, не трави душу. Своей конспирологией донимай душевнобольных. Уж они-то тебе поверят… Точно.
– Не хочу с вами больше спорить. Вы постоянно пытаетесь разбить мои факты, когда ответ, практически на кону стоит.
– Эх ты-ы… Какой же ты всё-таки молодой. Сразу видно, что неопытный. Люди годами распутывают дела, а ты хочешь за миг добиться несуществующей правды. Раз у тебя очко так свербит – иди до конца. Если не ссышь, то иди. Тебе же похер. Всё дозволено. Всё. В чём проблема? Хоть раз в жизни доведи дело до конца, а не бесконечно цитируй чужие «факты». Мгновенно охуеешь от полевой работы. Незакрытые дела и упущенные улики – лишь малая часть глобальной проблемы. Существует такая фигня, как человеческий фактор. Есть определённый процент незавершённых дел, и он практически везде. Ситуация зависит от того, на сколько организации не похуй. Вина 1 из 100 осуждённых, по тем или иным причинам будет не доказана, ровно так же, как тот же процент осудят неверно. Может, и больше. Я не веду учёт, но принцип, ты уже должен был уловить. Мы – не машины. Мы устаём и ошибаемся. Нам всё чаще банально лень. Хочется справиться побыстрее и двигаться вперёд. Одно дело, когда от тебя ничего не зависит, а второе, когда ситуация буквально на руках горит. Начальство к тому же душит. Сжатые сроки и общественное мнение. Про отдых лучше сразу забыть…
– М-да, – хмуро улыбнулся. – Так можно рассказать про всё.
– Верно, и твой случай неединичный. Подобные косяки во всех конторах есть, просто у вас несколько всё критичнее. От вас человеческие судьбы зависят. Одна упущенная зараза, может в достатке насолить, как и невинно загубленная душа может поднять общественный резонанс. Надеюсь, ты меня понял. Можно теперь, – расслабился в кресле, – и помолчать.
– Нет. Я недоговорил.
– (Возмущённо) Да сколько можно парень? Тебе саму не надоело?
– Нет, не надоело. Пока я не узнаю… всю правду, буду парить вам мозги. (Настойчиво) Вы явно что-то скрываете… На отрез не хотите об этом говорить.
– Есть такая штука – профессиональная этика. Знакомо?.. Ничего тебе я не обязан. Не испытывай судьбу на прочность. Последний раз повторяю. Малыш…
– Это мы посмотрим, – нагнулся к оппоненту. – Я привык ждать. Ничего страшного. Время есть.
– Не напрягайся, – закрыл глаза, – а то жопу порвёшь…
Бургунд затих. На минутку погрузился в посредственный сон. Хотелось за секунды провалиться в пустоту, правда, и здесь был своего рода подвох. Даже не видя шофёра, женские духи разили наповал. Местами приятный и раздражающий, приторный запах. Мужчина старался не подавать виду, теряя прочность с каждой секундой. Нарочито чувствовалось, что подлый гнус, над душою повис. Крови жаждет испить. Не хватает разве что доставучего писка.
– Сука, – открыл один глаз, – можешь хотя бы духами вблизи не вонять? Тебя лично это не заебало?.. Людей доставать.
– Не-а, – улыбнулся, – ни капельки. Я могу долго смотреть. Какой смысл отступать? Что-то теряю? Приобретаю? Пока нет. Держимся ровно.
– (Злобно) Ты зубы свои сейчас потеряешь, понял? А ну, ска отвернись!
– Не-е, – довольно покачал головой. – Пока вы всё не расскажите, я не отстану. Слишком много усилий вложено. Когда ещё выдастся такой момент.
– Малой, ты же понимаешь, что мне ничего не стоит, твою хрупкую шейку надломить? Или того лучше, просто выйти.
– Ну так выходите. Никто вас не держит. Только одно не забывайте, – ткнул себе в грудь, – я, как сопровождающее, официальное лицо, могу кляузу на вас за все ваши оскорбления и нападки в мой адрес написать. С работы вас… конечно, не уволят, но-о… скажем так… если в багаже ваших коллег, найдут запрещённые вещества, то всё. Из города вы сразу не уедете. Это, надеюсь, понятно? Я то, что, – смахнул пыль с пальто, – ничего. Никто по сути, зато моё начальство, – пальцем ткнул за спину, – ого-ого. Ой как даст вам прикурить. Лучше не юлите… Быстрее дело пойдёт, а там, глядишь… вас и пропустят…
Парень позу не сменил, зато мужчина периодически ворочался. То сидеть неудобно, то ноги стали затекать. Пальцы рук девать было некуда. Запрел лоб. От духоты чесалась шея. Бург полностью проснулся, впопыхах развязывая галстук. Расстегнул несколько пуговиц рубашки и облегчённо вздохнул. Стало чуточку свободнее, но ненамного. Всё ещё раздражал зловонный воздух. Примерно с полминуты, бездарно ушло на гляделки, пока одного не достало в конец:
– Вот же… – злостно улыбнулся, – падла… – Хорошо. Моими же методами угрожаешь… Ладно паскудник. Заслужил… Как я понял, – тяжело вздохнул, – ты от меня не отстанешь, –
