— Нет!
Мотеха продолжал песнопение, уверенный в своей изначальной правоте.
Мара побледнела, но не заколебалась и не обратилась в бегство. Огни колдовских сил, призываемых Мотехой, пробегали мимо ее лица, отражаясь в глазах властительницы. Она спокойно произнесла какие-то слова, которых не расслышали даже стоявшие поблизости.
Губы Мотехи презрительно искривились, и в промежутке между ритуальными фразами он крикнул:
— Молитва не спасет тебя, властительница! И жрецы тоже не спасут, к каким бы силам они ни прибегли для возведения заслонов вокруг этого зала! Они не помешали нам войти, и теперь тебе могут помочь только боги… но никто, кроме них.
— Жрецы не имеют никакого отношения к заслонам! — отчеканила Мара. — Ты можешь насылать на меня свои чары, Мотеха, но прислушайся к предупреждению. Твоя магия никому не причинит вреда, и уж меньше всего она повредит мне.
Лицо Мотехи исказилось от ярости. Эта особа даже не испугана! Ее гибель будет мучительной, решил он, набрав полную грудь воздуха, чтобы выговорить фразу, которая пошлет к цели накопленные смертельные чары. Властительницу Акомы настигнет заслуженное наказание! Чары испепелят ее на месте.
Только сейчас ощутив, сколь близка опасность, Мара закрыла глаза.
— Нет! — послышался голос, в котором не было ничего человеческого. Его звучание кинуло в озноб всех присутствующих. Две фигуры, до этой минуты скрытые за группой пестро разодетых жрецов, поднялись в полный рост с обеих сторон от Мары. Их тела были испещрены многоцветными узорами; в воздухе раздался хлопок, когда они развернули вверх свои длинные — более двенадцати футов — радужные крылья. Самые роскошные наряды цуранских придворных могли показаться аляповатыми и безвкусными по сравнению с величественной красотой убранства магов чо-джайнов.
— Никто не тронет властительницу Мару! — в унисон прогремели оба существа. — Она находится под защитой магов из Чаккахи!
У Фумиты невольно вырвался возглас:
— Запретное! Дочь моя, что ты наделала?
Мотеха застыл на месте; силы, которые он призвал, таяли и рассеивались в воздухе. Заклинание так и осталось незавершенным, а необходимую для ворожбы сосредоточенность как ветром сдуло. Другие маги побледнели от страха, когда до них дошел смысл происходящего.
— Госпожу Мару не в чем упрекнуть, — возразили крылатые маги; их голоса звучали, словно две бесценные флейты. — То, что древний пакт нарушен, — это дело ваших рук, маги человеческой расы, ибо королевы чо-джайнов во всей Империи свято соблюдали условия договора, пока вы не разрушили улей. До этого магическое искусство ни разу не было использовано в интересах Мары и никакая помощь извне ей не оказывалась. Стыд вам и позор! Этот зал защищало искусство чо-джайнов. В других краях, за пределами Цурануани, наши познания далеко продвинулись вперед. В умении защищать и защищаться вы, люди, отстали от нас. Если мы сочтем необходимым, маги Чаккахи смогут оберегать госпожу Мару от ваших смертоносных чар в течение всего отпущенного ей срока земного существования.
Черноризцы заколебались. Никогда раньше ни один человек, не одаренный способностями мага, не отваживался пойти наперекор воле Ассамблеи, да еще измыслить столь коварный план — хитростью заставить самих магов нарушить договор, который их предшественники навязали чо-джайнам!
Никто из черноризцев не усомнился в способностях магов Чаккахи: чо-джайны не могли лгать. А по их утверждению, у них имелись в распоряжении средства, чтобы лишить силы самые разрушительные заклинания из арсенала Всемогущих. Каждый новичок, желающий быть принятым в Ассамблею, изучал старинные рукописи: однако многие, даже будучи удостоены права носить черную хламиду, потерпели неудачу при попытке понять значение отметин на панцирях магов из расы чо-джайнов. Их узоры становились все более сложными по мере восхождения к вершинам мастерства, а те двое, что помогали Маре, шлифовали свое искусство долгие годы и достигли невообразимого могущества.
Однако черноризцы не собирались отступать. Верховный жрец Чококана сотворил оберегающий знак, когда Севеан заорал на чо-джайнов:
— Вы здесь чужаки! Как вы смеете прибегать к своему ремеслу для защиты приговоренной к смерти!
— Подождите!..
Все взгляды обратились к Маре, когда она смело шагнула вперед, словно принимая бразды правления в том новом порядке, который она мечтала учредить. Ее шарф с золотой каймой служил свидетельством нового ранга — Регента Империи, хотя официально ее никто пока на эту должность не назначал.
— У меня есть предложение, — возвестила она.
В зале наступила тишина. Все пожирали глазами женщину, которая была Слугой Империи: все ждали, что она скажет.
***
Мара спрятала свои сомнения в самых тайных глубинах сердца. Что бы ни говорили маги из Чаккахи, но на самом деле они истощили свои силы, возводя магические заслоны вокруг Палаты. Разумеется, после долгого отдыха они снова получат возможность защищать Мару. Сказанное ими было чистой правдой, но черноризцы поняли их превратно, на что и был расчет. За прошедшие столетия чо-джайны не только достигли многого в магическом искусстве; они также научились лучше понимать своих врагов. Они весьма умело подобрали слова, и черноризцы им поверили, но сами-то они имели в виду другое: если улей-дом в Чаккахе пришлет в Кентосани подкрепление, никто из Ассамблеи Мару и пальцем тронуть не сможет.
Но теперь все, что оставалось в ее силах, — это хранить видимость уверенности и по возможности удерживать противников в состоянии растерянности. Ни в коем случае нельзя было допускать, чтобы способности магов из Чаккахи подверглись какому бы то ни было испытанию. Единственный барьер между Марой и ужасной смертью сейчас можно было возвести только из слов, блефа и политики Большой Игры. А черноризцы не были глупцами. Мара внутренне подобралась и сама ответила Севеану:
— Маги из расы чо-джайнов не «позволили себе» никаких беззаконий! Они лишь действуют в интересах правосудия. Посольство из Чаккахи прибыло с иском о возмещении ущерба, причиненного их предкам за все годы угнетения.
Мотеха затряс кулаком:
— Это — Запретное! Любой чо-джайн в Империи, который становится на сторону мятежника, — клятвопреступник! Великий Договор между расами существует уже тысячи лет!
— Тысячи лет жестокости! — перебила его Мара. Вот что такое ваше драгоценное «Запретное»! Гнусное преступление против расы, которая только в том и провинилась, что сопротивлялась хищническому завоеванию своих земель! Я совершила путешествие в Турил. Я видела, как живут чо-джайны в Чаккахе. Кто из вас, маги, может сказать то же о себе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
