Леон кивнул.
– И это ты со своими подручными убил Хранителя Столицы?
Леон помотал головой. Лицо жирного искривила презрительная ухмылка.
– Он не убивал, но лишь потому, что ему помешали. Я вижу, как это было. Он стрелял. Чужак Зигмунд предпочел принять на себя его стрелку. – Жирный неприятно рассмеялся. – У него были свои виды на этого молокососа – символ отступничества должен иметь чистые руки!
– Молокосос, – повторила понравившееся ей слово старуха. – Молодым всегда тягостна мысль о смерти. Но ты отступник, к тому же вообразивший себя вождем отступников, и поэтому должен умереть. Если только…
– Погоди, – прервал жирный и, приложив руку к сердцу, наклонил голову. – Я не вправе прерывать тебя, Дея, и прошу прощения за дерзость. Но я чувствую, что у нашего гостя Леона накопилось несколько вопросов. Может быть, нам есть смысл сначала выслушать его?
Хранительница сделала знак, и Леон почувствовал себя легче. Жирный ослабил невидимые путы.
– Спрашивай.
В голове, сдавленной чужой волей, не было и намека на мысль.
– Э-э, – сказал Леон, страдая. – М-м… – Голову все же разжало. – Кто вы такие?
– А кого тебе надо? – Жирный осклабился.
– Вы представители командования? Я буду говорить только с вождями зверопоклонников!
Жирный и старуха переглянулись. Старуха, чей запавший рот был похож на прямой тонкий шрам, скривила его в мимолетной улыбке. Что-то показалось ей забавным.
– Ты испорчен Зигмундом, вождь отступников Леон. Мы не поклоняемся Железному Зверю, а лишь принимаем его как волю Нимба, если хочешь – как неизбежную расплату за человеческое несовершенство. Когда-нибудь это должно было случиться, поколения Хранительниц знали об этом из текстов времен Сошествия. Усугубляя несовершенство, вы приближаете общий конец, поэтому между нами нет и не может быть мира. А вожди? Вожди бывают у отступников, охотник Леон. Вспомни свою жизнь до отступничества. Человек Простора свободен, и именно поэтому он человек. У нас есть лишь Хранительницы, олицетворяющие собой мудрость прошедших счастливых веков, и Хранитель, – Дея кивком показала на жирного, – ученик и наследник Хранителя Столицы, которого вы убили. Нет прощения злу на Просторе!
– Он не убивал, – напомнил жирный.
– Поэтому мы с ним и разговариваем, – прошамкала старуха.
Спектакль, подумал Леон. Видел я одну Хранительницу, видел и Хранителя. Власть и власть! Упоение властью до последнего часа, до последнего клочка земли, еще не выжженного очисткой. Болтовня о свободе – сказочки для дураков. А если и свобода – то для чего? Чтобы до каждого свободного рано или поздно добрался зауряд-очиститель?
Чужая воля все еще держала его, но уже слабее. Леон почувствовал, что может напрячь мышцы. Кинуться на жирного? Э, что мечтать. Шептун скрутит его в момент, не дав сделать прыжка.
Играть. Тянуть время.
– Как вы узнали, что я здесь? – спросил Леон.
– Тебе повезло случайно. Другой отступник, по имени Астил, пожертвовал своим человеком, чтобы доставить вот это послание. – Жирный помахал мятым свитком пчелиной бумаги. – Он угрожает нам, этот Астил. Он – нам!
Жирный опять рассмеялся.
– Твоя жена тоже здесь.
– Хлоя?!
– Она пришла к нам сама, – довольным голосом произнес жирный, – и привела твоих пасынков, как их… Сильф и Дафнис, кажется. Ты был не слишком внимателен к своей жене, охотник Леон.
Так. И Хлоя тут как тут. Успела нажаловаться. И уж конечно, рассказала зверопоклонникам обо всем, что видела и слышала. Почему она, вместо того чтобы попытаться учинить скандал в штабе, отправилась на юг искать на мужа управу? Может, ей кто-то подсказал? Дура, как есть. А одна ли она сбежала из контролируемой области, вот вопрос. Похоже, придется как следует заняться южной границей, чтобы оттуда сюда ни одна муха… Да. Когда вернусь.
А вернусь ли?
Запершило в горле.
Играть! Водить за нос.
– Вы мне хотели что-то предложить, – напомнил Леон, откашлявшись.
Жирный и старуха вновь обменялись взглядами.
– Торопишься, Леон. Но если так тебе удобнее… Слушай и не заставляй повторять дважды. Ты останешься жить. Поверь, нам не доставляет никакой радости отдавать отступников Железному Зверю, хотя они, признаться, не заслужили иной участи. Отступников от законов Простора судим не мы – их судит Великий Нимб и карают посланные им Железные Звери. Но мы готовы принять твое раскаяние, если оно будет искренним. Вместе с женой и пасынками ты будешь жить в деревне вдали от гнева Нимба. Жить точно так же, как ты жил до своего отступничества.
«Благодарю, – подумал Леон. – Этого мне не хватало».
– Что вас убедит в искренности моего раскаяния? – спросил он деревянным голосом.
– Ты отправишь Зигмунду, прозванному Умнейшим, послание с просьбой прибыть в назначенное нами место.
Так.
– Что вы с ним сделаете?
– Вина Зигмунда перед Простором много больше твоей, Леон. Не нам его судить.
Конечно, не вам. Железному Зверю.
– Дайте подумать, – сказал Леон.
– Думай, только недолго. Ты должен дать ответ сейчас.
Если попытаться что-то предпринять, то сию же минуту… Леон осторожно «ощупал» тиски, сдавившие его волю. Вот, пожалуй, лазейка, а вот еще одна… Если только они не оставлены нарочно, как ловушки для неопытной дичи.
«Почему, ну почему я не был у Париса лучшим учеником?..»
– Да, – сказал Леон, настраиваясь на лазейку. – Я говорю: да.
Хлоя. Жить с Хлоей – а почему бы и нет? Жил ведь прежде. Ну сварлива, ну и что? Зато сдобна и на зависть страстна ночами. Сильф и Дафнис – милейшие мальчики. Пусть покричит Хлоя днем, пусть даже разок приложит руку к мужниной голове – можно и потерпеть, если за дело, а ночью помиримся…
Он представил себе, как это будет, и видение рассыпалось на куски. Внушения не получалось.
– Противодействует, хотя и примитивно, – объявил жирный. – Значит, пытается лгать, как я и думал. Безнадежные отступники всегда лгут.
– Я согласен! – крикнул Леон.
– Ты полагаешь… – шамкнула жирному старая ведьма.
– Я полагаю, что мы зря теряем время, – брюзгливо проронил жирный. – Прости, это была моя идея. Я ошибся. Эй, там!..
– Постойте! – Леон весь покрылся потом. – Подождите!..
Последняя вспышка внимания, доставшаяся ему, была мимолетной:
– Если бы я захотел, ты бы сейчас ползал перед нами на коленях, червяк! Тебе позволили самому выбрать свою участь. Ты выбрал.
Двое конвойных отвели Леона обратно и на этот раз не ввели – втолкнули в знакомую духоту дома без окон. Дверь за спиной грохнула так, что со стен посыпалась охра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
