черному камню. Да что у него там такое? Сборник особой порнухи? Вечно крутится возле этой штуковины. Что ж, ему хуже.
Немного придя в себя, я, как ни в чем не бывало, сорвал со стены меч и ударил им по полке закреплённой неподалеку. На пол посыпался хлам и мелкие вещи. Тогда я пнул стул, свалил какую-то цепь и разбил небольшой кувшин.
— Вот тебе, тренировка, упырь! Русским же языком объяснял!
Дальше бросился к Герману, чтоб срубить его голову. Конечно бы, это не вышло, но ранить мудака точно можно.
Последний не ожидал бунта. Он увернулся от одного удара, а второй пришелся ему по плечу. Меч был слишком тупой, потому особого вреда не нанес. Но глаза Германа все равно округлились.
— Мелкий ублюдок! — заорал он.
Граф резко махнул рукой, и меня припечатало к стенке, да так, что на секунду потерял сознание. Очнулся уже на полу. Надо мной стоял Герман Граф, сверля едким взглядом.
— Почему ты так поступаешь? — холодно спросил он.
— Как так, чувак? — через силу хихикнул я, попытался встать, но не смог. Тогда просто сел на пол и тихо продолжил: — Ты добиваешься своей сраной цели. На меня тебе тупо плевать. Я хотел взять перерыв, чтоб подтянуть подготовку. А ты затащил в эту жопу. Так нельзя, братан. Извини, но ты получишь по сраке.
— Хах, значит твое дело так важно? — ухмыляясь, спросил Герман Граф.
— Нет блин, я пошутил.
— Ты не понимаешь, ребенок. Все не так просто, как кажется. Твоя детская драка ничто по сравнению с тем, что мы делаем.
— Ха, а если меня там прикончат? — сказал, медленно поднявшись на ноги.
— Не прикончат, глупец! Если ты начнешь меня слушать. Пробуди то, что внутри, заставь выйти силу наружу. Эрия — это не только основной дар, но и тело, душа. Вообще все, что нужно для жизни и победы… в любом поединке.
— Где гарантии, друг? — прошипел, глядя в упор.
— Не друг, а преподаватель. Моя гарантия — это спасение твоей шкуры и нашего дела.
— Стой, какое дело мы с тобой мутим?
Герман загадочно улыбнулся, и спокойно сказал:
— Прибери, что раскидал. И начнем.
— Может, сначала ответишь?
— Отвечу… когда дорастешь.
Да, Герман от меня явно чего-то хотел. Это мудень затеял грандиозную заварушку. Пока давить на него тупо бессмысленно. Он слишком силен. Но потом я точно все выясню.
Прокрутив это все в голове, решил поддаться прихоти Графа. Вдруг прокачка магии чем-то поможет? Если эта дрянь внутри меня, то она может влиять и на тело.
К тому же, Герман упоротый, но союзник. А самое главное то, что намылит мне жопу, если вдруг откажусь.
По этой, и другим причинам, я кое-как убрался в чертовой берлоге и приступил к тренировкам…
Сегодня занимались немного. Похоже, я измотал гада настолько, что он решил поскорее закончить. Потому удалось попасть на пару уроков, вернувшись обратно к школе.
Сначала думал, что велик украли. Но его кто-то поставил на общую стоянку, включив противоугонный артефакт. Странно, может быть это Герман? Но он занимался со мной… Хотя, ладно.
Вскоре пришлось пожалеть, что чернокнижник закончил так скоро. Последние уроки оказались самыми скучными. Вначале получил трындюлей за бесконечные опоздания и прогулы. Обещали в следующий раз вызвать мать.
Потом началась долгая лекция (под запись) о свойствах каких-то кристаллов. Такое чувство, что меня решили свести в могилу. С одной стороны чертов Петя, с другой гомик Герман, а с третьей, тупые уроки, от которых автоматом хочется свести счёты с жизнью.
— Таким образом, мы видим, что перетрические кристаллические основы непосредственно проигрывают в основополагающих свойствах гарродическим аналогам, разработанным в новейшее время, — нудно твердила женщина с длинным носом.
Я понял, что многие не записывают. Кто-то откровенно спал, положив голову на руки. Чтоб не быть полным олухом, убрал пенал с пыльцой, оторвавшись от записей.
Не успел это сделать, как училка тотчас прогремела:
— Лесовский! Бываешь на занятиях раз в две луны, так ещё ничего не делаешь.
— Не только делаю, ещё вытворяю, — резко бросил в ответ.
Раздался сдержанный смех. Кто-то меня поддержал. Но училка постучала о стол длинным пальцем.
— Прекратить безобразие! Я буду жаловаться госпоже Эмме, которая временно замещает директора! — закричала она.
Блин, лучше уж странная Вельда. Если будет рулить эта мегера, то мне точно не жить. Хотя… мясорубка ещё ведь работает.
— Ладно, ладно, хорош. Я буду милым и пушистым, как яйца кота, — сказал, пожав плечами.
Класс взорвался от хохота. Училка покраснела, желая меня разорвать. Но тут затрезвонил окнет. Женщина тихо чертыхнулась и сняла трубку. Ее лицо стало добрым, умиротворённым, как у великого йога.
— Да, хорошо. Да, конечно. Правильно, так и надо, — нараспев заявила она, потом сбросила вызов и крикнула:
— Лесовский, ты теперь точно допрыгался. Тебя вызывает госпожа Эмма. По очень важному делу.
Последние слова женщина выпалила с особой злостью. Скорей всего, «дело» хреновое. Ничего, все лучше, чем болтаться на глупом уроке. Если что, точно выкручусь. Мне-то уже не впервой.
— Дело так дело, отлично. Пойду ее сделаю… слегонца, — сказал, поднимаясь с места.
— Не поняла, он, что опять шутит? — пожала плечами дама, а я уже шел к двери.
Последнее время было слишком уж тихо. Вызов к Эмме могли подстроить бойцы. Конечно, Патрик был самоуверен. Но зачем ждать битвы на ринге, если можно убрать меня раньше?
Думая так, я попробовал «напрячь мозг». Сила после тренировки вроде восстановилась. Если что, долбану сразу сходу. Черт, ножа в кармане нет, как назло.
С этими мыслями приблизился к нужному кабинету. Вдохнул полной грудью, ожидая самого худшего. Постучал, открыл дверь и… увидел Милку, сидящую за большим столом.
Она была здесь одна. Точно, Эмма теперь сидит в кабинете Георгича, а меня послали совсем не туда. Выходит — это обман, но приятный. Отлично, всегда бы так кидали.
— Здрасьте, спасибо, что помогла вырваться из этого окружения! — радостно воскликнул я.
— Что? Марк, подойди сюда поскорее, — сказала Милена с тревогой в голосе.
— Эй, какие проблемы? Здесь что, засада?
— Иди сюда, живо. Надо кое-что подписать.
Моя жопастая мечта была очень взволнована. Решил ее не нервировать, потому подскочил к столу без лишних вопросов. Потом ткнул пальцем в пенал с пыльцой. Пошла магическая реакция.
Уже хотел поставить свою закорючку на белом листе бумаги, как вдруг заметил, что там написано нечто странное. Привычка читать то, что подписываешь, отлично мне пригодилась.
Краем глаза заметил свое полное имя и слово «отказ». Немного застопорился и понял, что… это документ, где я отказываюсь сражаться с Подгорным.
