Читаем без скачивания Творения и Гимны - Преп. Симеон Новый Богослов

Гимн ХLIII

О богословии и о том, что сохранившие образ (Божий) попирают злыя силы князя тьмы; прочие же, у которых жизнь проходит в страстях, находятся в его власти и царстве.

Свет — Отец, свет Сын, свет и Дух Святый.Смотри, что говоришь ты, брате, смотри, чтобы не погрешить.Ибо три суть один свет, один не разделенный,Но соединенный в трех лицах неслитно.Ибо Бог весь неразделен естеством,И существом поистине превыше всякой сущности.Не разделяется Он ни силою, ни образом, ни славою,Ни видом, ибо весь Он простой и созерцается (как) свет.В Них лица — едино, три ипостаси — едино,Ибо три в едином, лучше же три едино.Три эти — одна сила, три — одна слава,Три — одно естество, существо и Божество.Они и суть единый Свет, (который) просвещает мир,Не этот видимый мир, да не будет,Так как не познал Его и не может познатьСей видимый мир, ни друзья мира,Ибо любяй мир сей враг Божий бывает (Иак. 4:4);Но человека, котораго Сам Он сотворил по образуСвоему и по подобию, мы называем миром,Потому что он украшается добродетелями, господствует над земными (тварями),Подобно тому как и (Сам) Он имеет власть над вселенной,И царствует над страстями — это и есть то, что по образу —И покоряет демонов, виновников зла,Попирая великаго древняго дракона,Как ничтожную птичку. А каким образом — послушай, чадо.Князь этот, падший чрез лишение света,Тотчас оказался во тьме, и со всемиВместе с ним падшими с неба (духами) находится во тьме,И в ней, во тьме, говорю, царствует над всемиДержимыми в ней бесами и людьми.Всякая душа, не видящая света жизни, светящагоИ днем и ночью, мучима им бывает,Уязвляема, томима, восхищаема и связываема,И повседневно искалывается стрелами удовольствий,Хотя и мнит, что сопротивляется и не падает.Но в поте [лица], с одним великим трудом и подвигомОна всегда ведет с ним непримиримую брань.Всякая же душа, видящая Божественный свет,От котораго он ниспал, презирает его,И будучи осияваема самим неприступным Светом,Попирает этого князя тьмы, как листья,Ниспадшие на землю с высокаго дерева;Ибо силу и власть он имеет во тьме,Во свете же делается совершенно мертвым трупом.Слыша же о свете, внимай, о каком свете говорю я тебе.Не подумай, что я говорю об этом солнечном свете,Ибо во свете его ты видишь многих людей,Согрешающих, как и я, ужасно бичуемых,Падающих и испускающих пену среди дня,И невидимо страждущих от злых духов.И хотя светит солнце, но никакой от него большеПользы не бывает тем, которые преданы бесам.Итак, я говорю тебе не о свете чувственнаго солнца,Ни о дневном, да не будет, отнюдь ни о светильничном,Ни о свете многих звезд и луны,Вообще не о сиянии видимой красотыЯ разъясняю тебе, что оно всецело имеет такое действие света.Ибо чувственные светы освещают и озаряютОдни только чувственныя очи, давая видетьТолько чувственное, а не мысленное, разумеется.Поэтому все, видящие только чувственное,Слепы умными очами сердца.Умныя же очи умнаго сердцаИ освещаться должны умным светом.Ибо если имеющий телесныя зеницы угасшимиВесь омрачен и не знает, где находится;То насколько же более тот, у кого слепо око души,Омрачен будет и телом и в действии,Да и духом не будет ли почти омертвевшим?Итак, точно уразумей, о каком свете я говорю тебе.Ибо не о вере говорю я тебе, ни о совершении дел,Ни о покаянии, ни о посте, конечно,Ни о нестяжании отнюдь, ни о мудрости, ни о знании,Даже ни о науке, ибо ничто из этого не естьСвет ни отблеск того света, о котором говорю тебе;Ни внешнее благоговение, ни наружностьСмиренная и простая, ибо все это деянияИ исполнение заповедей: если оне хорошо совершаютсяИ исполняются, как Сам Создатель заповедует,То многообразно изливаются слезы,(Которыя) или полезны бывают или наоборот вредны;Покамест сами по себе, они совершенно безполезны.Бдение же не есть, конечно, только (дело) монахов,Но и вообще людей занятых делами.Женщины — ткачихи, золотари и медникиБолее бодрствуют, нежели весьма многие монахи.И поэтому мы говорим, что ничто из всех этихДобродетельных деяний не называется светом.Поэтому и собранные во едино все деянияИ добродетели без исключения не суть Божественный свет,Ибо все человеческия деяния далеки от него.Впрочем и эти деяния, совершаемые нами,Называются нашим светом для живущих во зле,Наставляя и их добру (Мф. 5:16);И та тьма, которая находится во мне и ослепляет меня,Бывает светом для ближняго и светит для видящих.И чтобы ты не подумал, что я говорю тебе (нечто) невероятное,Послушай, я скажу тебе и решение загадки:Положим, я пощусь ради тебя, чтобы явиться постящимся,И хотя этот рожон в глазах моих являетсяКак бы бревном, конечно, воткнутым в них посредине (Мф. 7:3—5),Но ты просвещаешься, видя меня (постящимся), если не осуждаешь меня,Но совершенно порицаешь себя, как чревоугодника;Ибо этим ты наставляешься к воздержанию чреваИ явственно научаешься презирать наслаждение.(Или) еще — одевшись в худую и оборванную (одежду)И ходя везде в одном хитоне, я думаюСнискивать славу и похвалу от видящих меняИ казаться для них как бы другим, новым апостолом,И (хотя) это бывает для меня причиною всякаго вредаИ поистине тьмою и густым облаком в душе моей,Но видящих меня просвещает и научаетПрезирать уборы и богатствоИ одеваться в простую и грубую одежду,Что и есть поистине апостольское одеяние.Так и все прочия добродетельныя деянияСуть действия вне света, дела без луча.Ибо, будучи собраны вместе, как раньше сказал я,И соединены воедино, добродетельныя деяния —Ежели (это) и возможно в человеке —Подобны светильнику, лишенному света.В самом деле, как нельзя называть огнем одни уголья,Даже и (горящие) еще уголья, или пламенем — дрова,Так ни вся вера, ни дела, ни деяния,Ни исполнение заповедей недостойны называться огнем, пламенемИли Божественным светом, ибо в действительности оне не суть (свет).Но так как оне могут воспринять этот огонь, приблизиться к светуИ возжечься чрез неизреченное соединение,То это и служит похвалою и славою добродетелей.И ради этого всякое подвижничество и всякия деянияСовершаются нами, чтобы мы, как свеча, приобщилисьБожественнаго света, когда душа, как один воск,Вся предлагается неприступному свету;Лучше же подобно тому, как бумага обмакивается в воске,Так и душа, утучненная всякими добродетелями,Вся возжется от него, насколько возможет увидеть,Насколько вместит ввести в свою храмину.И тогда, просвещаясь, добродетели, как приобщившиясяБожественнаго света, и сами называются светом,Лучше же и оне суть свет, срастворившись со светом;И (как) свет, просвещают самую душу и телоИ поистине светят, во–первых, тому, кто стяжал (их),А затем и всем прочим, находящимся во тьме жизни.Каковых просвети, Христе, Духом ВсесвятымИ соделай наследниками царства небеснаго,Со всеми святыми Твоими ныне и во веки.

Гимн ХLIV

О богословии и о том, что ум, очистившись от вещества, невещественно созерцает Невещественнаго и Невидимаго.

Каким путем мне пойти? на какую стезю уклониться? на какую лествицу взойти? какими вратами войти? как и в каком чертоге открыть дверь? в каком или каковом жилище найти Того, Кто в руке и длани (Своей) содержит вселенную? На какую мне гору взойти и с какой стороны? и какую отыскать там пещеру? или какое болото пройдя, я несчастный сподоблюсь узреть и удержать Вездесущаго, Неуловимаго и Невидимаго? В какую преисподнюю мне низойти, на какое небо взойти и пределов какого моря достигнуть, (чтобы) найти совершенно Неприступнаго, совершенно Безпредельнаго и совершенно Неосязаемаго? Скажи, как найти мне в вещественном Невещественнаго, в создании Создателя, в тленном Нетленнаго? Каким образом, находясь в мире, могу стать я вне мира? связанный с веществом, как соприкоснусь я с Невещественным? весь будучи тленным, как соединюсь с Нетленным? (пребывая) в смерти, как совершенно приближусь к Жизни? как, мертвый, приступлю я к Безсмертному? будучи весь сеном, как дерзну прикоснуться к огню? Однако выслушай теперь и разрешение этих таинств.

Прежде чем сотворено небо, прежде чем произведена земля, был Бог Троица, один уединенный, Свет безначальный, Свет несозданный, Свет совершенно неизреченный, однако Бог безсмертный, один безконечный, постоянный, вечный и весьма благостнейший. Хорошо уразумей единаго Бога в начале, Троицу пребезначально сущую, превыше всякаго начала, Неизобразимаго, Неизмеримаго по высоте, глубине и широте, не имеющаго предела величия и света. (В начале) не было ни воздуха, как ныне, ни тьмы не было вовсе, ни света, ни воды, ни эфира, ни чего–либо другого, но был один Бог — Дух совершенно световидный и вместе всемогущий и невещественный. Он сотворил Ангелов, Начала и Власти, Херувимов и Серафимов, Господства, Престолы и неименуемые чины, служащие Ему и предстоящие со страхом и трепетом. После же того Он произвел небо, как свод, вещественное и видимое, чувственное и грубое, и как один Он ведает, распростер его во мгновение (ока). И вместе землю, воды и все бездны посреди него (неба) тою же мыслию одною Он сотворил такими, как и ныне мы все видим. И внутри (их) остался тот невещественный Свет, непричастный (ничего из этого). Небо распростертое, чувственное, как сказал я, не пресекло сияния невещественнаго Света. Ибо, будучи, как сказано, вещественным, оно оказалось вне невещественнаго не местом, конечно, но природою и сущностью. Ведь Невещественный отделен от вещественнаго, не имея собственнаго места. Ибо, будучи Сам неограничен, Он словом в Себе Самом все производит, и отделенный по естеству от всех тварей и все нося в Себе, вне всего пребывает. Ибо подобно тому, как ум и Ангел стенами или дверями ни вне жилища не бывают удаляемы, ни внутри удерживаемы; так и Творец их никоим образом не находится ни вне, ни внутри неба, ни в ином месте, но совершенно везде пребывает Богом, удаленным от всего вещественнаго и от произведенных Им тварей. Итак, небо сотворено было вещественным и, различаясь по природе от невещественнаго света, оставалось как бы большим домом без света; но Владыка вселенной возжег солнце и луну, дабы для чувственных (созданий) они и светили чувственным образом. Он дал (нам) в руки даже и (такой род) света, удивительно извлекаемый из железа и кремня, который светил бы и ночью. (Сам) же Он далек от всякаго (вещественнаго) света и будучи светлее света и блистательнее (всякаго) сияния, нестерпим для всякой твари. Ибо как при свете солнца не видно звезд; так если и Владыка солнца восхощет возсиять, то никто живой не стерпит Его восхода. Поэтому он совокупил ум с вещественным прахом и всех нас людей поместил среди вещественнаго, дабы мы, твердою верою и соблюдением заповедей снова очистив невещественный ум, который мы залили мраком преступления чрез пожелание вещественных страстей и вкушение удовольствий, в вещественном невещественно узрели тот невещественный Свет, который, я сказал, пребезначально был Богом, (Свет) невидимый для чувственных и вещественных очей и неприступный для умных очей сердца. В самом деле, дивлюсь я, каким образом душа, будучи вся невещественна и имея умное око света, пользуется однако чувственным образом и телесными очами, как бы двумя окнами, и выглядывая чрез них, видит все видимое, и поворачиваясь обратно, невещественным образом созерцает мысленное и невещественное; будучи же неизреченным образом удерживаема посреди нетленнаго и тленнаго, одним она влечется вниз к удовольствиям и страстям, другим же окрыляясь к небу, понуждается пребывать там; однако низвлекается и снова горячо стремится всегда возноситься, желая от видимаго быть небошественной (и видеть под собою все, что ощущается зрением). Ибо, смотря на все в этом мире, как на сети, она боится всецело ступить или сесть на землю, чтобы, будучи удержанной, не увязнуть, конечно, в них и не сделаться добычею диких зверей. Такова жизнь благочестивых, верных и всех святых, которой всем должно подражать, дабы с ними (также) предстать непорочными Судии всех, Христу Богу, и быть общниками славы и царства Его во веки.