Буксиры вывели «Гавриила» на ударную позицию и отстрелили силовые захваты. Теперь имперцы могли атаковать таргов с двух сторон.
– Две минуты, сэр.
Полторы сотни «игрек-крылов» сорвались с орбиты и ринулись к поверхности. Они должны были перехватить таргов в районе побережья.
Полученный их пилотами приказ был предельно прост. Остановить таргов. Любой ценой. Вплоть до тарана.
Обычно верхние чины ВКС не отдавали своим пилотам приказа, выполнение которого подразумевает героическое самоубийство.
Прости меня, Африка.
– Шестьдесят секунд.
«Гавриил» выстрелил.
Несколько десятков кораблей таргов, не успевших развернуть свои защитные экраны в сторону новой угрозы, исчезли в ослепительной вспышке. Когда такая дура, как МКК, попадает в цель, это выглядит очень внушительно.
А, крестись оно все конем.
– Бо?
– Да, сэр.
– Я передумал. Действуйте по готовности. Только считайте вслух, хорошо?
– Да, сэр. Тридцать две секунды.
Возможно, нам всем осталось жить полминуты, подумал Клозе. Хотя это вряд ли.
Бункер в подвале Букингемского дворца наверняка способен выдержать термоядерный взрыв, который уничтожит Лондон. Может быть, он выдержит даже прямое попадание, а сейчас нас может задеть только по касательной.
Похоже, что Лондон я переживу. Ненадолго.
Чуть позже меня линчуют.
– Двадцать секунд.
Через четыре минуты волна истребителей налетит на корабли таргов, и над Африкой завяжется самый настоящий бой. Сколько выжженной земли мы приобретем в результате? Четверть континента? Половину?
В любом случае мы бы просто не успели перехватить их над океаном.
– Десять. Девять. Восемь.
Ой, блин, как говаривал император Виктор. А откуда я знаю, что он это говаривал? Я же с ним не знаком. Наверное, мне кто-то рассказал. Но кто? Краснов? Юлий?
Пенелопа?
Какая чушь лезет в голову в столь ответственную минуту.
– Шесть. Пять. Четыре.
Вот он, момент истины.
– Три. Два. Один.
«Гавриил» выстрелил. Это было чудовищно. Еще десяток кораблей таргов разлетелся на атомы.
Клозе обнаружил, что на время перестал дышать. Судя по всему, ядерного взрыва в окрестностях Лондона все-таки не произошло.
Лицо Бо по-прежнему присутствовало на мониторе связи.
– Э… капитан Вайсберг?
– Да, сэр.
– Что происходит? Какие-то накладки?
– Нет, сэр. Все в норме.
– В смысле?
– Заряд отправлен в нуль-пространство. Там и взорван. Насколько я могу судить, резонанс получился просто замечательный. Если можно так выразиться, конечно.
– Знаете, когда я приказывал вам комментировать свои действия вслух, я имел в виду, что вы озвучите и заключительную фазу операции.
– Извините, сэр, но вы приказали только считать вслух.
– Да? Ну ладно…
Клозе обессиленно рухнул в кресло. Что-то мы сделали. Понять бы еще, что именно и как это нам поможет.
Интересно, когда мы сможем увидеть эффект?
– Сэр? – Встревоженный голос адмирала Добсона.
– На связи.
– Происходит что-то странное.
Клозе посмотрел на монитор, но цифры расплывались перед глазами. Все эти нервы, чтоб их. Еще пара таких боев, и я последую за Юлием…
Клозе потер переносицу.
– Докладывайте, адмирал.
– Тарги прекратили сопротивление.
– То есть?
– Они не стреляют и не маневрируют, сэр. Те, что пробились в атмосферу, продолжают двигаться исключительно по инерции.
Ты хотел эффекта? Ты его получил.
Что это? Ступор, болевой шок, растерянность? Какая разница. Сначала надо воспользоваться ситуацией, а потом разбираться, из-за чего она возникла.
– Ну и чего вы ждете, адмирал? Разотрите их в пыль.
ГЛАВА 9
Отбились.
Мы опять отбились.
Это была единственная мысль, которая присутствовала в голове Клозе, пока он наблюдал за окончательным разгромом таргов в локальном пространстве Земли, выслушивал окончательные отчеты и принимал причитающиеся верховному главнокомандующему поздравления.
Со стороны эта победа могла показаться простым везением. Никто не мог ожидать, что после диверсии, устроенной Бо в нуль-пространстве, присутствующие в Солнечной системе тарги впадут в ступор и прекратят сопротивление. Никто и не рассчитывал на такой эффект. Однако Клозе все равно не считал эту победу случайностью. В ней присутствовала определенная логика.
Оставалось только ее найти.
После этой битвы Клозе чувствовал себя опустошенным, как кожаный бурдюк на исходе полугодового перехода через пустыню. Странно. Когда Клозе был пилотом, после каждого удачного боя он чувствовал только подъем сил. Даже после того, в котором ему оторвало ногу. В те времена любая, пусть самая незначительная, победа придавала ему заряд бодрости. Сейчас же, когда все вокруг считали результаты битвы грандиозным успехом, Клозе чувствовал внутри себя лишь пустоту.
Войну нельзя выиграть. Ее можно только закончить.
Если человечество победит таргов, эта победа не принесет ему ровным счетом ничего. Мир не станет лучше, чем он был до войны. Он даже не останется прежним. Все будет только хуже.
Умирают люди. Гибнут планеты. По сравнению с теми жертвами, которые человечество уже принесло этой войне, ожидаемый Клозе развал Империи кажется всего лишь незначительной мелочью, но и эта мелочь обойдется человечеству в тысячи человеческих жизней.
Говорят, что Господь не посылает испытания людям, которые не могут их выдержать. Что ж, тарги явились испытанием на пределе возможного.
В каком-то смысле Клозе всегда шел по пути наименьшего сопротивления.
Он выбрал службу в армии, потому что это был традиционный выбор для человека его сословия. Он стал пилотом, потому что это была самая уважаемая и высокооплачиваемая работа.
Ему нравилось носить погоны в относительно мирный период, предшествовавший вторжению таргов. Он ощущал свою причастность к элите, и это ощущение не мог дать ему даже полученный при рождении титул барона. Престижная работа и красивая форма делали его привлекательным для женщин.
Ему нравилось вращаться в обществе таких же людей, как он. Молодых, наглых, циничных, излучающих собственное превосходство каждой порой своего тела, не признающих над собой никаких авторитетов. Ему нравилась обстановка, которая царила на военной базе Сахары. Бесконечная пьянка, игры в карты, треп с людьми, разделяющими его отношение к жизни. Правда, иногда приходилось совершать боевые вылеты и убивать людей. Но…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
